Вопрос о возмездии в загробном мире у нашего предка — древнерусского человека

ВОПРОС О ВОЗМЕЗДИИ В ЗАГРОБНОМ МИРЕ У НАШЕГО ПРЕДКА — ДРЕВНЕРУССКОГО ЧЕЛОВЕКА
Рассматривая представления предков-язычников о загробной жизни души, мы невольно сталкиваемся с вопросом: а было ли у предка язычника представление об аде с его муками как о месте наказания за дурные поступки на земле?

Этот вопрос приходится решить отрицательно. Идеи ада в представлениях предка-язычника не находим. Ад с его мугамн мог явиться у иредкя только тсда, когда у него могли составиться извествая сумма нравствен­ных убеждений, когда он резко мог различать порок от добродетели, < лрдсгвием чего должна была бы явиться Ш'ол возмездия за дурные дела, но З'"ой идеи у предка-я.а-шника мьт не замечаем11'.

Правде, у предка было представление о стране от­цов как о стране мрачной, темной и кчк е стране зной ной, жаркой, где души терпят некоторого родя муче­ния: было у нею даже представление, что страна от­цов находится пот; землей на далеком западе, но эти представления предка мало говорят о существовании у него представления об аде с его муками. Его мергзе-цы только, подобно природе, испытывали различного

11 Здроь я не отрицаю, чго \ предка не было вообще никаких нраве гьеикы\ убеждений, но говорю точько о том, что > него че бьпо тех iipir.( -венных \6еждений, которые мы у него встречаем — в христианстве.

рода состояния, но не в собственном смысле мучения, которые обыкновенно соединяются с идеей ада, и пре­док, говоря, что мертвый удалился в страну отцов, нисколько не думал, что ему предстоят там мучения. Действительно, во всех описаниях погребальных об­рядов, существовавших у наших язычников, нет на­мека на то, что души умерших в загробном мире бу-дгг мучиться. Они. по представлению предка, могли там терпеть горе и нужду, как терпели их на земле, но это не есть мука, какую рисуют себе в загробном мире христиане. Мука назначается тому, кто, по хри­стианскому выражению, «грешил» на земле. Предок же язычник, живя на земле, не имел о «грехе» поня­тия. «Грех» — это христианское слово. Предок же имел понятие «зла, порока», но злых и порочных он посе­лял там же, где поселял и добродетельных.

Что у предков-язычников не было возмездия в заг­робном мире, на это нам указывает их представление о своих богах. Их Перун, Волос, или Белес, Даж-бог, он же Хоре, Мокош, Мора и др., не исключая и Стри-бога, которого Глинка несправедливо называет «бо­жеством, наказывающим беззаконных в преисподней и бичем злодеяний в сем мире» [163, 21]LL", были боги скорее добра, даже зла, но отнюдь не боги-каратели за грехи. Если бы у предков-язычников был ад с его му­ками, то естественным является предположение, что они имели бы бога, который заведовал бы этим жили­щем душ и управлял бы ими в этом жилище, что мы и находим у других языческих народов (напр, греков,

ИЗО богах см. [168]. Стрибог у предков был богом петров. В «Сло­ве о полку Игореве» говорится: «Се ветри, Стрибожи внуци, веют с моря стрелами на храбрыя пелкы Игоревы». Олова «веют е моря стрелами» ничуть не указывают, как думает Глинка, на какое-либо наказание, а просто указывают, что на полки Игоревы дул вегер с моря [169, 4, 33, i6]. Отсюда же (т. е. из Слова) видно, что Стрибо! 5ыя v предков богом ветров, но не 6orovi карате 1ем в пре­исподней.

римлян), но не встречаем у наших предков даже на­мека на существование такого бога119.

Кроме того, в русском язычестве мы встречаем культ предков. Усопшие становились для предка-языч­ника личностями священными, богами. Доказательство этой мысли мы находим в словах древних проповедни­ков, обличавших народ в двоеверии. Так, в одном па­мятнике XII в. читаем: «Аще се Роду и Рожанице кра-ют хлебы и сиры и мед? Бороняше велми (Епископ): негде, рече, молвить: горе пьющим рожанице [13, 9, 141, 416]. В Паремийнике 1271 г. (Публич. библ.) 11 -12 стихи LXV глав. Исайи читаются так: «Вы же ос-тавлыпеи мя и забывьшеи гороу стоую мою и готоваю-щеи рожаницам трапезу и исполнающе демонови чьрпа-нию, аз предам вы во оружию» [9]. В «Слове некоего холюбца ревнителя по правой вере», находящемся в Поисиевском сборнике, относящемся к концу XIV или началу XV века, находим (лист 28 обор.) такое место: «Не подобает крестьяном игор бесовских играти, иже есть плясьба, губьба, песни бесовьскыя и жертва идоль­ская, иже огневи молятся под овином: и Перуну, и Роду, и Рожаницам, и всем иже суть им подобна» [9, 103]. В сборнике Троицком XVI в. встречаем: «То иже слу­жат Богу и волю Его творят, а не роду, и рожаницам кумиром суетным, а вы поете песнь бесовскую и роду и рожаницам [9, 102]. Из приведенных мест мы видим, что на Руси, даже при христианстве, почитались Род и Рожаница как божества. Мы уже знаем, кто такой Род — это умерший родоначальник. Сделаем неболь­шое отступление и постараемся сказать, кого разумели проповедники под Рожанцами.

119 У родственных нам балтийских славян существовало божество «Чернобог» — представитель всякого зла, но и это божество здесь не управляло преисподней, а было только злым существом, вмешиваю­щимся в управление «Белобога» (доброго божества), отсюда видим, что вообще у славян, а не только у русских, не было представителя загробного мира [49, 171 - 178; 211, 219].

По мнению Афанасьева, рожаницы — это вещие, страшные судицы, девы судьбы — стихийные божества [13, 418 - 328, 333 - 340, 360, 388 - 389, 416 - 420]. Так же думает и Срезневский. По его мнению, Рожа­ницами все славяне называли Мойр-Парк, а эти суще­ства были у греков и римлян богинями судьбы — сти­хийными божествами [9]. Но Рожаница была не дева судьбы, а обоготворенная родоначальница. Рожани­цы — это Mataras индусов — богини родоначальницы, так как родоначальники были некогда многоженцами. Уже то обстоятельство, что в «Роде» мы видим обогот­воренного предка, заставляет нас признать Рожаниц за обоготворенных предков-праматерей. Ведь в приве­денных памятниках, упоминающих о Рожанице или Рожаницах, наряду с ними упоминается и Род. Род и Рожаница — слова одного корня. В «Слове св. Григо­рия» проповедником Рожаницы сближаются с Арте­мидой. Если Рожаница — греческая Артемида, боги­ня плодовитости, — этим ей приписывается плодотво-рящая возрождающая к жизни сила. Обладателем такой силы могла быть и родоначальница, праматерь. Значит, и с этой точки зрения под Рожаницей можно понимать обоготворенную праматерь. Но главным ос­нованием, на котором мы можем построить свое пред­положение о Рожанице или Рожаницах как о боготво­ренной праматери, является то обстоятельство, что с усилением христианства законная трапеза в честь Ро­жаниц стала совершаться в честь Пресвятой Богоро­дицы. В «Слове св. Григория» мы читаем: «По стем крещении чревоу работни Попове оуставиша трепарь прикладати ржтва Бци к рожаничьне тряпезе Оклады деюче» [136, 245; 103, 101]. Конечно, само по себе пе­ние тропаря Богородицы при рожаничной трапезе не говорит еще о том, что под Рожаницами разумели обо­готворенных праматерей-родоначальниц, но для нас важно древнее толкование этой рожаничной трапезы с тропарем Богородице. В сборнике Новгородской Со­фийской библиотеки XV в. трапеза в честь Рожаниц тол­куется так: «Се буди ведомо всем, яко Несторий еретик научи трапезу класти рожаницкую, мня Богородицу человекородицу» [136, 252]. Что это значит? И при чем тут Несторий? Если мы будем смотреть на Рожаниц как на стихийные существа, мы не объясним, почему на ро-жаничную трапезу пастыри древней церкви смотрели как на ересь Нестория. Но коль скоро под Рожаницей мы будем разуметь обоготворенную праматерь, для нас станет понятно сопоставление поклонения Рожанице с Несторианством. Несторий считал Богородицу Христо-родицею, т. е. человекородицею, и люди, ноклонящис-ся Рожанице, припевая в то же время тропарь Пресв. Богородице, кажутся проповеднику несторианами, ибо они Богородицу — Божию Матерь сопоставляют вмес­те с Рожаницами — человеческими праматерями. Толь­ко при таком взгляде на Рожаниц как на обожаемых родоначальниц понятно это известие, что рожаничную трапезу научил совершать оретик Несторий. Словарь Павмы Берынды прямо толкует рожаницу: «матица, породеля, пороженица», т. е. рождающая. Вес jto та­кие названия, которые с большим удобством могут быть приложимы к родоначальнице, праматери. Древний взгляд русского народа на Рожаниц как на повиваль­ных бабок и помощниц при разрешении беременных женщин [13J тоже говорит в пользу того, что Рожани­цы — праматери. В самом деле, к кому более пристой­но было бы обратиться за помощью во время родов, как не к душам праматерей? Кто лучше всего может помочь при родах, в таком серьезном положении, как не те, ко­торые сами имели опыт рождения, положив начало роду? Итак, Рожаница — это праматерь, душа умершей родоначальницы [43, 51, 87, 175]. И эта умершая родоначальница BMecie с умершим родоначальником почитаются за богов даже при христианстве, не говоря уже про времена языческие, когда культ предков был во всей силе.

Но не один родоначальник и родоначальница по­читались предком личностями священными, по и все души умерших. Их даже доселе народ называет «свя­тыми родителями», а в древнее время их чествованию посвящались особые дни, каковыми были праздники: Купалы, Масляница, Красная горка, Радуница и др.

Почитая умерших священными личностями, бо­гами, предок считал их жизнь образцом для жизни земной. К ним он обращался за утехой в трудные ми­нуты своей жизни и ждал от них помощи. Даже в христианстве верили, что умершие, как святые, уйдя из этого мира, могут помогать оставшимся живым своими молитвами леред Богом. Так, в Ипатьевской летописи иод 1173 С. мы находим: «И поможе Бог Михалкови и Всеволоду на поганей дедьня и отьня молитва», или в полном собрании русских летописей говорится: «Михалка князя (Юрьевича) удариша рат-нии двема копьи в стегно, а третьим в руку, но Бог молктсою отца (умершего) его избави от смерти [144, 104]. Князь же Юрий Долгорукий никогда не был причтен церковью к лику святых. Здесь, как ви­дим, успех в предприятиях и избавление от опасности приписываются кроме милости Божией и молитвам предков, но в язычестве, где души умерших сами были богами, верование в их могущество и помощь было сильнее. Считая умерших богами, покровителями, предок приносил им различные жертвы и старался их приблизить к себе. Такое представление предков языч­ников о умерших душах дает возможность сделать нам заключение, что в языческой Руси не было представ­ления об аде с его муками, иначе трудно было бы пред­положить, что предки, види душу во аде, считали ее священной, божеством, а тем более могучей покрови­тельницей, видя эту могучую покровительницу саму связанной муками ада за ее греховную земную жизнь и саму нуждающуюся в усиленной помощи.

Итак, ада с его муками мы в представлениях пред­ка не находим120. У него не было возмездия за грехов­ную земную жизнь в загробном мире. Но у предка-языч­ника не было и награды за добродетельное житие. Прав­да, умершие являются для предка священными, богами, но эти боги, подобно природе, испытывают различные состояния: в зимний период приходят в состояние, по­добное сну и смерти, подвергаются оцепенению, про­буждаясь только с весной. Они терпят также горе и нужду, как терпели их на земле, к чему неизбежно вело представление предка о загробной жизни как о продолжении жизни земной. Все души у него одинако­во могли находиться в той стране, которая у него носи­ла названия: рая, нави и пекла, и все это потому, что в сознании предка понятие добродетели и греха не успе­ло еще вылиться и стать определяющим началом бла­женства и мучения. Этот пробел у него уже пополняет­ся с принятием христианства, где представления о заг­робной жизни принимают более определенный характер и где идея возмездия является господствующей.

Таково было воззрение наших предков-язычников на загробный мир.

Теперь мы обратимся к Руси христианской и по­смотрим: уничтожила ли совсем богодуховная религия языческие представления предка о загробном мире; если нет, то как под влиянием новой религии наш предок, но уже христианин, стал представлять себе загробный мир.

120Интересно, что австралийские племена: Майкулоны, Майаны, Майгуданы, Кугобаты, являясь язычниками, тоже об аде и вечных муках ничего не знают; у них души в загробном мире пребывают «в жилище блаженства», где ведут жизнь, подобную жизни земной [225, 475].