К главе 33

К ГЛАВЕ 33
1. Согласно гл. 30.100-104, страна, или архонтия, захлумов (Захумье, Хум, Хумска земля в славянских памятниках, Chulm, Chulmia, Chelmania, Terra de Chelmo в латинских) простиралась на побережье от Дубровника до р. Неретвы, верхнее течение которой было, вероятно, северной границей Захлумии, занимавшей таким образом юго-восточную часть современной Герцеговины, На северо-востоке цепь гор отделяла страну захлумов от Сербии (отсюда, возможно, они и получили от своих соседей имя "захлумы", т.е. живущие за холмом). На юго-востоке Захлумия граничила с Травунией, со стороны побережья от г. Стон до Неретвы и по среднему течению реки - с Паганией, а где-то на северо-западе имела общую границу с Хорватией.

2. Ср.: DAI. 29.3; 31.12; 35.4; 36.4,

3. Четкое этническое определение захлумов как сербов. Ср., однако: HoeaKoeilfl P. Да ли су сви Захумльани пореклом Срби? // Историjски часопис. 1975. Кнь. XХII. С. 19-42.

4. Крепость Хлум - возможно, совр. Благай, к юго-востоку от Мостара. Гора, на которой находится Благай, раньше называлась Хлумом, как и сам город. Крепость Бона располагалась несколько ниже - на р. Буна (Новаковип С. Српске области. С. 38-39). Полагают также, что Константин приводит два названия одного и того же города - Благая (ВИИНJ. С. 60. Бел. 207).

5. Совр. Буна, левый приток Неретвы, впадающий в нее у Мостара.

6. Анфипат и патрикий (точнее - анфипат патрикий) - один из высших византийских титулов, выше патрикия. Титул давался за особые заслуги перед императором (Oikonomides N. Les listes. P. 287). Архонт Михаил, следовательно, находился в зависимости от империи. См. коммент. 7 к гл. 33

7. По мнению большинства исследователей, ВоноЕроит^т) - греческая транслитерация славянского имени Вышевич, т.е. сын Выша (DAI. II. Р. 138). Согласно гл. 32.86-88 Михаил вступил в союз с царем Симеоном (893-927) против Вязантии и Сербии (события относятся примерно к 917 г.). Имя захлумского князя сохранилось и в хронике Иоанна Диакона (начало XI в.): в 913 г. Michael Sclavorum dux захватил возвращавшегося из Константинополя сына венецианского дожа Пьетро и отправил его к болгарскому царю Симеону (Rai'ki F. Documenta. P. 388). Итальянские анналы сообщают о нападении Михаила (Michael rex Sclavorum) на владения Византии в Апулии (Сипонт) в 926 г. (Ibid. P. 393). Михаил участвовал в Сплитском соборе 925 г., как следует из письма папы Иоанна Х (914-928) хорватскому королю Томиславу и князю захлумов Михаилу (Tamislao regi C(h)roatorum et Michaeli duci Chulmorum) (Ibid. P. 189). Томислав в этот период был союзником Византии; высокий титул анфипата-патрикия мог быть дан, конечно, только союзнику или подданному империи. Таким образом, отношения между Византией и князем захлумов Михаилом претерпевали перемены (см.: ВИИНJ. С. 60. Бел. 209; DAI. II. Р. 137-138). К. Иречек отвергает подлинность актов Сплитского собора (они сохранились в сборнике XVI в.) и считает, что враждебную Византии политику Михаил Вышевич проводил до 926 г., когда был захвачен Сипонт (JupeveK К. Исторща. Т. 1. С. 115). Справедливо, как кажется, мнение Ф. Дворника, который полагает, что отношения Михайла с Византией изменились после 921 г., когда империя заключила договор с Хорватией, предоставив ей протекторат над византийскими владениями в Далмации, а на сербский престол возвела своего ставленника Захарию. Поэтому Михаил отказался от враждебной политики по отношению к империи, и его присутствие на Сплитском соборе в 925 г. представляется вполне естественным. Экспедиция же Михаила в Апулию была предпринята, вероятно, в союзе с хорватами по просьбе Византии, опасавшейся за свои владения из-за возобновившихся набегов арабов в 926 г. (DAI. II. Р. 138).

8. В рукописи ???: ??? - конъектура А. Грегуара. В силу того, что это место долгое время не было исправлено, возникло множество гипотез, значительная часть которых после внесения конъектуры лишилась оснований (обзор литературы см.: Wasilewski Т. Wislanska dynastia. S. 26-31). Ныне установлено, что у Константина идет речь о происхождении рода князя Михаила из "личиков" (*линцики), "некрещеных поселенцев на реке Висле". Ф. Дворник считает возможным принять конъектуру П. Скока (*линцики - "линцики"), усматривая здесь один из вариантов того названия ("Ляхи", "Lengyel"), под которым у своих восточных и южных соседей выступали поляки (DA1. II. Р. 139). Это предположение принимает ряд польских исследователей, например, Г. Лябуда (Licikaviki // SSS. W-wa, 1967. Т. III, cz. 1. S. 56). Однако данная гипотеза не позволяет решить возникающие при этом проблемы. Во-первых, название польского племени, граничившего с венгерскими и древнерусскими землями (этим названием венгры и русские впоследствии обозначали всю совокупность племен в составе Древнепольского государства), Константин не только хорошо знает в его правильной, первоначальной форме - "лендзяне" (Aev^avivoi), но и сам употребляет дважды (9.10; 37.44). Предпочтение в гл. 33 формы лесист) было бы а таком случае непонятно. Во-вторых, этноним "личики" Константина естественно сопоставлять с наименованием "licicaviki" в сочинении младшего современника Константина, саксонского хрониста Видукинда. Описывая деяния Вихманна, одного из родственников Оттона I, хронист отметил, что он "в двух сражениях нанес поражение королю Мешко, под властью которого были славяне, что зовутся лицикавики" (Widukindi monachi Corbeiensis Rerum gestarum saxonicarum libri ires. III, 66). Так как названный Мешко - хорошо известный правитель Польши а "лицикавики" определены как его подданные, то ясно, что схожие названия "личики" и "лицикавики" относятся к одной и той же территории, главной водной артерией которой являлась р. Висла, т.е. оба эти народа идентичны. Следует учесть также, что в немецкой феодальной среде не существовало традиции обозначать земли Древнепольского государства названием такого польского племени, с которым (в частности, с ляхами) немецкие земли не граничили. Кроме того, отсутствие носового звука в слове "licicaviki" говорит против конъектуры Скока, вводящей этот звук в название "личики", и свидетельствует. против сходства конструируемого имени "линцики" с названием "ляхи" ("лендзяне"). Следовательно, "личики" - "лицикавики" и "лендзяне" - разные наименования (Lowmianiski Н. Poczatki. Т, V. S. 485-486). Что касается значения названия "лицикавики"/"личики", то в настоящее время преобладает мнение, что здесь имеются в виду "лестковичи" (патронимический суффикс "овичи" передан у Видукинда как "avici") - так называли потомков (или подданных) Лестка-Лешка. Кем был Лестко-Лешек, точки зрения расходятся. Т. Василевский считает его имя эпонимом, обозначением легендарного предка малопольского племени вислян. Отголосок этой традиции ученый усматривает в рассказе польского хрониста начала XIII в. Винцента Кадлубка о Лестках - легендарных правителях Польши, сидевших в Кракове (Magistri Wincentii Chronicon Polonorum. Lwow, 1872. Т. II. I. 11, 13, 17) (Wasilewski Т. Wislariska dynaslia. S. 30-31) "Лицикавики", однако, по данным Видукинда, подчинялись Мешко I, тогда как земля вислян во второй половине Х в. входила в состав Древнечешского государства Т. Левицкий, а затем X. Ловмяньский отождествляют "Лестка" с Лестком. который упомянут в хронике Галла Анонима (начало XII в.) как дед Мешко I (Galli Anonymi Cronica et Gesta ducum sive principum Polonorum/ Ed.K. Maleczyriski. Krak6w, 1953.1,3). Лестко, следовательно, жил в первой половине Х в. В таком случае термин "лестковичи" означал бы всех лиц, находившихся под властью Лестка и его преемников, т.е. и великопольское племя полян, князем которого был Лестко, и другие племена, подчинившиеся его власти. Этот этноним - новый в политической географии Центральной Европы (возникший в процессе формирования нового политического целого - Древнепольского государства) - просуществовал недолго и к началу XI в. был вытеснен другим названием - Polonia, образованным от имени племени полян. Если принять эту гипотезу, следует думать, что Константин узнал название "лестковичи" от немецких послов, в середине Х в неоднократно посещавших Константинополь (towmianski Н. Poczatki. Т. V, S. 486-488). Сообщение о том, что "личики" - "некрещеные", правильно, если относить его к территории Древнепольского государства: Мешко I принял крещение только после смерти Константина Багрянородного. В вопросе о происхождении захлумской династии исследователи сходятся в том, что предок (отец?) Михаила Захлумского (Выш?) покинул землю "личиков" и стал князем Захумья во второй половине 70-х годов IX в., когда резко усилилось влияние Византии в Далмации. Этим временем датируется рассказ Константина в биографии Василия I о крещении при нем языческих сербских племен которым император назначил и князей (архонтов). Рассказ заканчивался замечанием, что с тех пор и до времени работы автора над этим трудом князья постоянно избирались из тех же самых родов.

В числе таких родов и был, несомненно, специально отмеченный Константином из-за необычности его происхождения род захлумских князей: разумеется, пришелец с Вислы мог стать князем Захумья лишь при поддержке императора и был, вероятно, его прямым ставленником в этих землях. Не ясны, однако, обстоятельства, в силу которых выходец из земли "личиков" оказался в Захумье. Т. Василевский разделяет старую гипотезу об идентичности предка Михаила (Выша?) с упомянутым в "Житии Мефодия" языческим князем, сидевшим в "Вислех", который воевал с Великой Моравией. но затем потерпел поражение и был крещен "насильно на чужой земле", т.е. в Моравии (MMFH. II. S. 156). Затем этот князь был посажен в Захумье в результате договора между Святополком Моравским, Василием I и сербами, направленного против ВосточноФранкского королевства и Первого Болгарского царства (Wasilewski T. Wislanska dynastia. S. 34-49). X. Ловмяньский отверг эти догадки. По его мнению, термин "личики" /"лицикавики", независимо от его значения, относился в середине Х. в. к территории Древнепольского государства, тогда как область племени вислян, соответствующая территории позднейшей Краковской земли, входила в то время в состав Древнечешского государства, и потому население этого района не могло обозначаться термином "личики". Сомневается исследователь также в том, что Великая Моравия могла активно вмешиваться в сербские дела. На его взгляд, предок захлумской династии (Выш?) был князем в восточной части Малой Польши с центром в Сандомире, которая в отличие от Краковской земли в середине Х в. входила в состав Древнепольского государства. Под натиском Великой Моравии он был, по-видимому, вынужден бежать в Болгарию, а оттуда в Константинополь, где привлек к себе внимание Василия I (iowmianski Н. Poczatki. Т. IV. S. 491-493).

9. Совр. Стон на перешейке, связывающем полуостров Пелешац с материком. 10. Принимаем конъектуру Ф. Дворника: ??? вместо ??? рукописи. Локализация четырех остальных городов Захлумии затруднительна. П. Скок отмечает, что названия городов Мокрискик, Галумаиник и Добрискик в славянской транслитерации имеют форму прилагательных, если конечные "к" в этих наименованиях понимать как сокращения, обозначающие слово *кастрон - "крепость". Мокриски(к) - совр. Мокро на правом берегу Неретвы. Ослия - совр. Ошле к северо-востоку от Стона (Skok P. Onsnanienstudien. S. 233). Галумаини(к), согласно С. Новаковичу (Српске области. С. 43), П. Скоку (Ortsnamenstudien. S. 234) и Ф. Дворнику (DAI. II. Р. 140), идентичен местечку Глумине, расположенному к северу от Ошле, на левом берегу Неретвы (ВИИНJ. С. 59; Skok P. Konstantinov *то мокрискик // Jugoslovenski istoriski casopis. 1937. 1-4. S. 93). Добриски(к) некоторые исследователи связывают с Дабаром, расположенным к юговостоку от Любине (ВИИНJ. С. 61. Бел. 213-216).