Глава ХVI. Объем Древнейшего летописного свода; время и место его составления

Глава ХVI. Объем Древнейшего летописного свода; время и место его составления
§ 221. Мы подходим в этой главе; к подведению ито­гов предшествующего исследования. Нам предсто­ит решить прежде всего вопрос об объеме восста­навливаемого по предложенным выше данным свода. Разрешение этого вопроса облегчит нам от­вет на все другие вопросы, относящиеся к ближай­шему определению тех условий, при которых воз­ник этот памятник.

В высшей степени важным обстоятельством, которое мы поставим исходным началом предстоя­щих нам рассуждений, признаем следующую осо­бенность Повести вр. лет и Начального свода, слу­жащих основанием для восстановления Древней­шего летописного свода. На всем протяжении их до 6569 (1061) года мы совсем почти не встречаем в их тексте точных хронологических определений; разу­меем под точным определением указание дня совер­шившегося события. Действительно, до 6569 года находим только два таких указания: под 6523 (1015) годом указан день кончины Владимира Святослави­ча («мtсяца нуля в 15 день»); под 6562 (1054) ука­зан, впрочем, в форме, недостаточно вразумитель­ной, день кончины Ярослава Владимировича (Лавр.: «в суботу 1 поста святаго Aеодора »). Ни одного дру­гого точного хронологического определения мы в тексте Повести вр. лет не найдем: остались не ука­занными даже такие дни, как день кончины Ольги, убиения Бориса, убиения Глеба, освящения Богоро­дицы Десятинной, освящения св. Софии. Под 6569 годом указан день поражения Всеволода Ярослави-ча от впервые напавших на Русскую землю Полов-

цев: 2 февраля; после этого указания точные хронологические определе­ния встречаются все чаще; под 6574 отмечен день кончины Ростислава Вла­димировича в Тмуторокане: 3 февраля; под 6575 день битвы на Немиге: 3 марта и день, когда был схвачен вероломным образом Всеслав: 10 июля; под 6576 день освобождения Всеслава из поруба: 15 сентября и день побе­ды Святослава над Половцами: 1 ноября; под 6577 (1069) день возвраще­ния Изяслава в Киев: 2 мая. Начиная с 6580 (1072) года, точные хронологи­ческие указания становятся еще чаще и последовательнее. Вряд ли отме­чен ное обстоятельство — отсутствие точных хронологических указаний до 6569 года и появление их в изобилии, начиная с шестидесятых годов XI столетия — может быть объяснено случайностью; перед нами два различ­ных приема летописания, зависевших, конечно, от той или иной опре­деленной причины.

§ 2211. Отыскивая эту причину, я вижу только две возможности: или, начиная с 1061 года, мы имеем дело с другим летописцем, чем до этого года; или же летописец, излагавший события до 1061 года понаслышке, по уст­ным преданиям, приблизительно с указанного времени был современником описываемых событий; как таковой, он не затруднялся точным их хроно­логическим определением. Не отвергая того, что, действительно, точность хронологических определений предполагает современную событиям лето­писную запись, я думаю однако, что точных хронологических определений в части до 1061 года зависело не только от того, что часть эта была состав­лена не современником; думаю, что необходимо принять в расчет налич­ность двух различных приемов летописания; думаю, что в части приблизи­тельно до 1061 года мы имеем дело с лицом, руководившимся одними приемами, а в части приблизительно от 1061 года — с лицом, державшим­ся других летописных приемов. Подтверждаю свою мысль следующими двумя соображениями: во-первых, в части после 1061 года находим точные хронологические определения при таких событиях, о которых киевлянин (предполагаем, что летопись ведена в Киеве) мог узнать, казалось бы, толь­ко понаслышке, спустя довольно продолжительное время: так, им указан день кончины Ростислава в далеком Тмуторокане; следовательно, точность хронологического определения не предполагает непременно личного уча­стия современника в описываемом событии, непосредственного восприя­тия его, аутопсии; записав, скажем, хотя бы месяца через три-четыре, рас­сказ о смерти Ростислава, летописец добился того, что ему сообщили не только обстоятельства, при которых она случилась, но и точное указание дня, когда имела место Ростиславова кончина; предполагаем поэтому, что тот же летописец, занося в свой свод события, отстоявшее от него на де­сять или на двадцать лет, мог бы поинтересоваться точною датой события и добиться ее путем расспросов; между тем следов такой пытливости мы в части до 1061 года не находим. Во-вторых, в части до 1061 года многие со­бытия могли бы быть без труда определены точными хронологическими указаниями, при желании со стороны летописца иметь такия указания; так, не трудно было узнать, что Ольга умерла 11 июля, что св. Богородица Де-

сятинная освящена была 12 мая, св. София — 4 ноября, монастырь св. Ге­оргия — 26 ноября; во второй половине XI столетия, как видно из Несте­рова Чтения, решительно утверждали, что Борис убит 24 июля, а Глеб 5 сентября; как видно из Памяти и похвалы Владимиру мниха Иакова х, во второй половине XI столетия знали, как это знают и позднейшие прологи, что убиение первых Варягов-мучеников случилось 12 июля; можно с уве­ренностью утверждать, что составителю Древнейшего свода была извест­на эта дата из той самой статьи об убиении этих Варягов, которую он вклю­чил в свой свод, а между тем он опустил дату 12 июля; равным образом дата 11 июля стояла, несомненно, в том источнике свода, откуда извлечен рас­сказ о кончине Ольги2, а между тем составитель свода опустил эту дату. Наконец, в статье 6527 года мы находим еще более резкое указание на опу­щение составителем свода даты, бывшей ему известною, данной одним из его источников: день битвы на Альте между Ярославом и Святополком оп­ределен как пятница: «бе же пятъкъ тъгда»; слова же «24 июля», несомнен­но сопровождавшие это определение 3, не повторены Древн. сводом, как видно из отсутствия их в Повести вр. лет. Я не вижу основания для предпо­ложения, чтобы подобные опущения были сделаны составителями Нач. свода или Повести вр. лет; непонятно было бы, зачем эти летописцы не ре­шились повторить хронологических дат Древн. свода, между тем как сами давали такие даты для позднейших событий в изобилии. Приходится допу­стить, что опущения эти имели место уже в Древн. своде; приходится по­ставить их в связь с отсутствием в этом своде вообще точных хронологи­ческих определений. Мы имеем дело в Древн. своде с таким летописцем, который решил, по-видимому, совсем не давать точных хронологических определений описываемых событий; в силу этого своего решения он, во-первых, не добивался датировки сообщаемых ему разными источниками данных, во-вторых, опускал и те даты, которые находились в его источни­ках.

Исключение составило бы только 15 июля 6523 года. Но всматриваясь внимательнее в текст, где приведена эта дата, мы увидим, что возможно усомниться, точно ли она читалась в Древн. своде. В Лавр, и др. списках Повести вр. лет находим: «самъ бо боляше велми, в неиже болести и скон-чася месяца иуля въ 15 день. Умре же на Берестовемь и потаиша и ». Итак, Владимир скончася тогда-то, умре же там-то. Не зависела ли эта амплификация от влияния на текст Повести вр. лет (или предшествовавше­го ему Нач. свода) вставки определения «мЬсяца иуля въ 15 день», не нахо­дившегося в первоначальном тексте? Признаю вероятным, что в первона­чальном тексте читалось: «самъ бо боляше вельми, в неиже болести и сконьчася на Берестовемь»; вставка слов «мЬсяца иуля в 15 день» после «сконьчася» вызвала вставку слов «умре же» перед следующим «на Бере-

стовемь », хотя, понятно, можно было бы обойтись и без этой вставки; ср. еще большее распространение в Ипат. списке, где после «умре же» встав­лено «Володимеръ князь великыи ». Если чтение Ипат. списка более перво­начальное, то имеем указание на то, что на распространение интересующе­го нас места повлиял определенный источник, указывавший дату кончины Владимира и называвший его великим князем Русским, т. е. так, как Древн. свод вообще не называет киевских князей. Что же касается даты смерти Ярослава, то вопрос о ней оставим пока в стороне, ибо у нас возникает со­мнение, доходил ли текст Древн. свода до года Ярославовой кончины.

§ 222. Итак, признав характерным для Древн. летописного свода от­сутствие в нем точных хронологических дат, делаем вывод, что свод этот не включал в свой состав событий 6569 (1061) года, что он прекращался до этого года; с 6569 года ясно выступает другое лицо с другими приемами, отличавшими его от составителя Древн. свода. Пользуясь этими указания­ми, ищем окончания Древн. свода в тексте до 6569 г.

Отметим теперь же, что статья 6568 (1060) года составлена не совре­менником, а спустя значительный промежуток после описанных в ней со­бытий: мы читаем в ней о походе Ярославичей в союзе со Всеславом Полот-ским против Торков: «Се слышавше Торци, убояшася, пробегоша и до сего дне »; сказать так летописец мог через пять-десять лет после 1060 года, после того, что Торки в течение более или менее заметного числа лет не тревожи­ли Русской земли 4#. Следовательно, эта статья 6568 года составлена тем самым лицом, что дало описание 6569 и последующих годов, а не тем ли­цом, что составило Древн. свод. Перед статьей 6568 года находим известие об освобождении Ярославичами дяди своего, сидевшего в порубе 24 года (6567 г.), известие о победе Изяслава над Голядью (6566 г.) и известие о смерти Вячеслава Ярославича (6565 г.). Перед последним известием чита­ется обширная статья 6562 года, в которой описываются кончина Яросла­ва, вокняжение в Киеве Изяслава и два события, следовавшие за кончиной Ярослава (победа Всеволода над Торками и мир Всеволода с Половцами). Будем ли мы искать окончания Древн. свода в статьях 6565—6567 годов или в статье 6562 года?

§ 223. Остановимся на статье 6562 (1054) года. Начало ее как будто резко ртличает, ее от предшествующих статей, где говорилось о деятельно­сти Ярослава. Мы читаем здесь: «Преставися великый князь Русьскый Ярославъ ». Выше Ярослав не назывался великим князем5 и это обстоятель­ство должно быть признано характерным. Если бы мы, основываясь на Ипатьевском списке, предположили, что в первоначальном тексте, т. е. в Древн. своде, читалось не «великый князь Русьскый», а только «князь Русь­скый », то и в таком случае начало статьи 6562 года представлялось бы нео­бычным. Зачем было называть Ярослава князем Русским летописцу, кото­рый в целом ряде предшествующих статей упоминал имя Ярослава без

всякого эпитета? Но начало это, как увидим ниже, § 25 З1, может быть, и не принадлежало летописцу и вставлено позже составителем Начального сво­да. Вслед за предшествующими исследователями 6 отмечаю связь статьи 6562 года с событиями 6581 (1073) года, когда между Ярославичами воз­никла жестокая распря, когда Святослав со Всеволодом, преступив от­цовскую заповедь, изгнали Изяслава из Киева. Летописец выступил под 1073 годом с решительным обвинением младших Ярославичей, в особен­ности Святослава, бывшего началом «выгнанью братню» и прельстившего ложными подговорами Всеволода; летописец дважды указывает на проис­шедшее при этом нарушение заповеди Ярослава; вполне вероятно поэтому отнести на счет того же летописца внесение в свод самого текста Ярославо-ва завещания сыновьям, тем более что этот текст составлен в настолько общих выражениях, что предполагать у летописца наличность копии с Яро-славова завещания у нас нет оснований. Текст завещания вводится слова­ми «наряди сыны своя, р е к ъ имъ»; он мог, быть сочинен самим летопис­цем, знавшим доподлинно, что Ярослав перед смертью увещевал своих сыновей жить в мире и поручал младшим слушаться старшего Изяслава. Во всяком случае можно с полною уверенностью предполагать, что статьи 6562 и 6581 годов составлены одним лицом, принадлежат одному автору: под 6562 годом летописец подробно сообщает о том, как Ярослав заповедал сыновьям «не преступати предела братня, ни сгонити», а под 6581 он вы­ступает обличителем Святослава и Всеволода, прогнавших брата, престу­пивших предел чужой. Отсюда следует, что статья 6562 года принадлежит составителю не Древн. свода, а продолжения к этому своду.

Итак мы ищем окончания Древн. свода в одной из статей, предшество­вавших статье 6562 (1054) года и относящихся, следовательно, к княжению Ярослава. В конце этого княжения находим весьма мало известий: после­днее относящееся к самому Ярославу известие принадлежит статье 6555 (1047) года: «Ярославъ иде на Мазовшаны, и победи я, и князя ихъ уби Моислава, и покори я Казимиру»; засим два года оставлены пустыми; под 6558 находим в Повести вр. лет известие о смерти жены Ярослава, которое содержит признаки новгородской записи, как потому, что Ирина сконча­лась в Новгороде (она похоронена в местном Софийском соборе), так и потому, что в Новгородской летописи запись сохранена в более полном виде, в ней указан день смерти княгини7; следовательно, можно думать, что первоначально 6558 год оставался пустым. Под 6559 годом находим изве­стие о поставлении митрополита Илариона и стоящую в связи с этим ста­тью о начале Печерского монастыря; как увидим ниже, статья эта первона­чально читалась не под 6559, а под 6570 годом; известие о поставлении Илариона представляется извлеченным из этой статьи; ср. общие в этом

известии и в статье слова: «постави митрополитомь въ святей Софии»; сле­довательно, и 6559 год оставался первоначально (в своде, предшествовав­шем Начальному своду) пустым. Под 6560 годом читается в Повести вр. л. известие о кончине Владимира Ярославича: большая обстоятельность за­писи в Новгородской летописи (в ней указан день месяца и день недели, когда умер Владимир8, да и самая редакция ее в Повести вр. лет («и поло-женъ бысть в святеи Софии, юже бе самъ создалъ») делают вероятным новгородское происхождение известия 6560 года; следовательно, и этот год оставался в своде, предшествовавшем Нач. своду, пустым. Наконец, под 6561 (1053) годом помещено известие о рождении у Всеволода Ярославича сына Владимира; имея в виду, что перед ним стояло пять пустых годов, а что следующее за ним известие — кончина Ярослава принадлежит уже со­ставителю продолжения к Древн. своду (см. выше), можно с большою ве­роятностью отнести внесение этого извести 6561 года на счет последующих сводчиков. Синодальный список Новгородской 1-й летописи, вопреки всем дошедшим до нас спискам Повести вр. лет, сообщает под 6558 (1050) го­дом о рождении Святополка. В виду известной нам истории Синод, списка (глава VIII), можно возвести это известие ко второй редакции Повести вр. лет; известие же о рождении Владимира должно, по-видимому, возвести к старшему своду; Ком. список доказывает, что оно читалось уже в Началь­ном своде. Появление же его в Нач. своде так же мало доказывает то, что оно находилось уже в Древн. своде, как появление известия о рождении Святополка во второй редакции Повести вр. лет не доказывает, чтобы это известие восходило к первой редакции или к Нач. своду9. Считаем поэтому возможным, что в Древн. своде не читалось и это известие 6561 (1053) года и что, следовательно, Древн. свод доходил только до приведенного выше известия 6555 (1047) года о походе Ярослава на Мазовшан. Но и это заклю­чение наше относительно объема Древн. свода потерпит ниже изменение. § 224. Сначала проверим приведенное заключение ссылкою на памятник, ближайшим образом связанный с Древн. сводом. В главах VIII—XI нами определен в общих чертах состав Новгородского свода XI века; ряд указа­ний, извлекаемые для восстановления этого памятника из Повести вр. лет, Синод, списка, Новгор. свода 1448 года и др., свидетельствует о том, что в основание этого Новгородского свода XI века был положен Древнейший Киевский свод. Мы доказывали, что в составе Новгородского свода XI века читались статьи и известия, заимствованные из Киевского свода; материал, извлеченный из последнего, передавался в сокращении и со значительными пропусками. Тем не менее можно с уверенностью предполагать, что общие Новгородскому с Киевским сводом статьи и известия, заимствованные пер­вым из последнего, не переходили за 6547 (1039) год. Как мы знаем из §§ 124, 172,173,177,181 и 184, в Новгородском своде XI века под 6525 годом были

кратко изложены следующие известия Киевского свода: о победе Ярослава над Брячиславом (6528), о походе Ярослава к Берестию (6538), о нападении Печенегов на Киев и отражении их Ярославом (6544) и, наконец, о закладке Ярославом города Киева, закладке и окончании церкви св. Софии и постро­ении им многих других церквей (6545 и 6547). За этим последним известием в Новгородском своде XI в. излагались уже самостоятельно, независимо от Киевского свода, свои местные, новгородские известия; среди них находим и такие известия, как поход Владимира Ярославича на Греков; это объясня­ется тем, что Владимир был князем новгородским, он сидел с 6544 (1036) года в Новгороде. Отмеченный состав Новгородского свода, его отношение к своду Киевскому легко объясняются при предположении, что сам Киевский свод оканчивался почти там же, где прекращаются заимствования из него в свод Новгородский: мы указали, что эти заимствования доходят до 1039 года; мы видели выше, что Древн. свод оканчивался, быть может, 1047 годом.

§ 2241. Между статьей 1039 года об освящении св. Софии митр. Фео-пемптом и известием 1047 года в тексте Повести вр. лет находим краткие известия 1040 и 1041 гг. о походах Ярослава на Литву и Мазовшан; извес­тие 1042 о походе Владимира на Емь; статью 1043 года с изложением похо­да Владимира на Греков; краткое известие об отдаче в замужество за Кази­мира сестры Ярослава и возвращении Казимиром взятых в плен его дедом русских семейств; известие 1044 года об извлечении из земли останков Ярополка и Олега Святославичей; статью 1044 года о смерти Брячислава и вокняжении в Полоцке Всеслава; наконец, известие 1045 года о закладке Владимиром св. Софии в Новгороде. Относительно этих статей и известий Повести вр. лет, читавшихся, по-видимому, и в Начальном своде, возника­ет сомнение, точно ли все они читались в Древн. своде, главном источнике Начального свода, и не должно ли их возвести к Новгородскому своду или к иному второстепенному источнику Начального свода. Сомнение это тем законнее, что некоторые из перечисленных статей 6548—6553 (1040— 1045) годов во всяком случае можно с уверенностью возвести к Новгород­скому своду: таковы известия 6550 (1042) о походе Владимира на Емь и 6553 (1045) об освящении Новгородской св. Софии; известие же 6551 (1043) года о женитьбе Казимира и возвращении им пленных должно быть, в виду со­ображений, высказанных в § 19116, возведено к Житию Антония. Итак, ис­следованию нашему подлежат остальные известия: 6548 (1040), 6549 (1041), 6551(1043)и 6552 (1044)гг.

Относительно первого известия статьи 6552 года об извлечении из зем­ли останков Святославичей выше, в § 114 высказано предположение, что оно восходит к заимствованиям из княжеского помянника, основывавшегося на записях Десятинной церкви св. Богородицы; заимствования эти в лето­пись внесены составителем Начального свода; следовательно, этого извес­тия не было в Древнейшем своде. В § 127 было высказано предположение, что известия о кончине Брячислава, вокняжении Всеслава и обстоятель­ствах его рождения заимствованы в Начальный свод из Новгородского.

Обращаемся к статьям 6548 и 6549 годов: «В лето 6548. Ярославъ иде на Литву. Б лето 6549. Иде Ярославъ на Мазовъшаны въ лодьяхъ». Оба эти известия признаю извлеченными из Новгородского свода по следующим основаниям. Во-первых, сходное с ними известие, помещенное выше под 6546, «Ярославъ иде на Ятвягы», должно быть определено как новгород­ское, в виду того, что в новгородских сводах оно изложено подробнее, чем в Повести вр. лет; в Соф. 1-й и Новгор. 4-й читаем: «И иде Ярославъ весне Кыеву, а на зиму ходи на Ятвягы и не може ихъ възяти». Во-вторых, изве­стие о походе Ярослава на Литву читается и в новгородских сводах, правда, под 6552 (а не 6548) годом, в тесном соединении с несомненно новгородс­ким известием10: «Ходи Ярославъ на Литву, а на весну заложи Новъгородъ и съдела й ».

§ 2242. Полагая, что отождествление известия 6548 года «Ярославъ иде на Литву» с новгородским известием 6552 года «ХодиЯрославъ на Литву» должно окончательно разрешить вопрос о новгородском происхождении известия 6548 года, я остановлюсь несколько подробнее на объяснении, почему эти известия, если они тождественны, читаются в Повести вр. лет и Новгородском своде 1448 года (Соф. 1-й и Новгор. 4-й) под разными года­ми. Отмечу прежде всего, что в Новгородском своде 1448 года (это видно также и из Ком. списка) известие «Ходи Ярославъ на Литву, а на весну за­ложи Новъгородъ и съдела й» помещено между двумя известиями, — об извлечении останков Святославичей и смерти Брячислава, — читаемыми в Повести вр. лет одно вслед за другим. Вижу в этом указание на то, что при­веденное известие уже в новгородском источнике общерусского свода 1428 года (из которого произошел Новгор. свод 1448 г.) читалось в тесной связи или с предшествующим или с последующим ему известием Повести вр. лет (и Начального свода); но новгородский источник общерусского свода 1423 года, как мы знаем из главы X, определяется как свод 1167 года, положив­ший в свое основание Повесть вр. лет и дополнивший это основание по Древ­нему Новгородскому своду. Таким образом заключаем, что уже в своде 1167 года интересующее нас известие (или, как окажется ниже, часть его) чита­лось между известиями об извлечении останков Святославичей и о смерти Брячислава. Отвечая на вопрос, почему же в этом своде оно попало между обоими этими известиями, ищем причину не в главном источнике свода 1167 г. — Повести вр. лет, ибо в этом источнике оба известия (об извлече­нии останков Святославичей и о смерти Брячислава) читались одно за дру­гим, а во втором его источнике — в Древнем Новгородском своде. В этом своде интересующее нас известие читалось, очевидно, в тесной связи с пред­шествующим или последующим ему известием; скажем теперь определен­нее — в этом своде читалось при интересующем нас известии одно из двух сопутствовавших ему в своде 1167 г. известий — или известие об извлече­нии останков, или известие о смерти Брячислава. Принимая во внимание

10 Известию 9546 о походе на Ятвягов также предшествует несомненно новгородское известие: «И иде Ярославъ веснЬ Кыеву».

сделанное выше указание на то, что известие о смерти Брячислава по про­исхождению своему новгородское, заключаю, что в Древнем Новгород­ском своде под 6552 годом читались: 1) интересующее нас известие (или, как окажется ниже, часть его), 2) известие о смерти Брячислава. Свод 1167 года, верный своему правилу помещать сначала известия Повести вр. лет, а потом известия новгородского источника (§ 151), последовал ему и здесь: после известия Повести вр. лет об извлечении останков Святославичей он поместил два известия новгородского источника (из которых второе чита­лось и в Повести вр. лет, как попавшее из Новгородского свода еще в На­чальный свод). Итак предложенные соображения ведут нас к выводу, что последовательность, в которой в статье 6552 года читались в своде 1167 года интересующее нас известие (или, как окажется ниже, часть его) и известие о смерти Брячислава, служит доказательством того, что оба эти известия происхождения новгородского.

Далее остановлюсь на том обстоятельстве, что в своде 1448 года инте­ресующее нас известие, судя по Комиссионному списку, читалось несколь­ко иначе, чем в Соф. 1-й и Новгор. 4-й; в Ком. списке оно изложено так: «Ходи Ярославъ на Литву, а на весну же Володимиръ заложи Новго­род и садила его». Чтение Ком. списка предпочтительнее перед чтением Соф. 1-й и Новгор. 4-й потому, что под следующим годом сообщается о зак­ладке тем же Владимиром св. Софии новгородской; сомнительно, чтобы Ярослав мог пробыть в Новгороде то немалое время, которого требовала постройка городской стены (ср.: «и съдела и »), в особенности если стена была каменная (не вижу возражений против этого). В виду этого признаю пропуск имени Владимира в Соф. 1-й и Новгор. 4-й позднейшим.

§ 2243. Наконец, обращаю внимание на ту редакцию первого известия статьи 6552 года, которую представляют, с одной стороны, свод 1448 года (Соф. 1-я и Новгор. 4-я), а с другой, Ипатьевская летопись: в этой редакции к словам Повести вр. лет по Лавр., Радзив. и др. спискам «и положиша я въ церкви святыя Богородица » прибавлено «въ Володимери ». Как понять эту странную прибавку, чем она могла быть вызвана? Как мог редактор прийти к мысли, что останки Ярополка, убитого в Киеве, похоронены во Владими­ре? Не естественнее ли было комментировать церковь св. Богородицы ука­занием на то, что дело идет о киевской Десятинной церкви? Мне кажется, что подобная прибавка «въ Володимери» могла явиться только в результа­те какого-нибудь недоумения. Имея в виду, что Ипатьевская летопись об­наруживает в ряде случаев общие чтения со сводом 1448 года, зависевшие от того, что в основании Ипатьевской лежит общерусский свод начала XIV в., между тем как свод 1448 года основывается на позднейшей редак­ции этого же общерусского свода, редакции 1423 года, я думаю, что чтение «въ Володимери» должно быть возведено к общерусскому своду начала XIV века. В числе источников этого общерусского свода была и новгород­ская летопись: в этой летописи, как мы видели, за известием об извлечении останков Святославичей читалось о построении Владимиром Ярославичем стены новгородской. И вот, на основании неудачной прибавки к предше-

ствующему известию слов «въ Володимери», заключаем, что известие о построении стены новгородской начиналось именем Володимера, что оно сообщало, так же как Комиссионный список, о построении стены Влади­миром Ярославичем. Следовательно, этому известию не предшествовало то, что читалось перед ним в своде 1448 года (ср. Ком., Соф. 1-ю и Новгор. 4-ю), — перед ним не было слов «Ходи Ярославъ на Литву». Отсюда зак­лючаем, что эти слова перенесены в своде 1448 года или в предшествующем своде 1423 г. из другой статьи, а это дает нам основание думать, что слова эти в своде 1423 года перенесены из статьи 6548 года, где по спискам Пове­сти вр. лет читается: «Ярославъ иде на Литву ». Нам остается объяснить, чем же могло быть вызвано подобное перенесение. Предполагаем, что в статье 6548 года новгородский источник общерусского свода сообщал сначала о походе Ярослава на Литву, а потом о закладке Владимиром Новгорода: «Иде Ярославъ на Литву, а на весну Володимеръ заложи Новъгородъ»; в статье же 6552 года сообщалось об окончании города Владимиром, быть может, в такой форме: «Володимеръ съвьрши городъ Новъгородъ » или «Во­лодимеръ постави городъ Новъгородъ» 11. В общерусском своде начала XIV в. (источнике Ипатьевской летописи) имя Володимеръ было про­чтено как Володимери и отнесено к предшествующему известию: таким образом, вместо «и положиша я въ церкви святыя Богородица. Во­лодимеръ же постави городъ Новъгородъ», было прочтено: «и положиша я въ церкви святыя Богородица Володимери. Постави городъ Новугороду » 12. В общерусском своде 1423 г. известие «Постави городъ Новугороду» ком­ментировано и исправлено на основании предположения составителя сво­да о том, что это известие тождественно с читавшимся выше под 6548 в нов­городском источнике свода: «Иде Ярославъ на Литву, а на весну Воло­димеръ заложи Новъгородъ»; в результате получилось под 6552 годом, вместо известия «постави городъ Новъгородъ» следующее исправ­ленное известие: «Ходи Ярославъ на Литву, а на весну Володимеръ заложи Новъгородъ и сделай ». Под 6548 годом осталось в своде 1423 года под вли­янием других его источников известие Повести вр. лет: «Иде Ярославъ на Литву». Итак, считаем себя вправе признать это известие Повести вр. л. и Начального свода новгородским: из предыдущего следует, что в первона­чальной редакции оно было тесно связано с следовавшим за ним новгород­ским известием «а на весну Володимеръ заложи Новъгородъ».

Возвращаясь к предыдущему, видим, что из двух кратких известий — 6548 и 6543 года первое восходит к новгородскому источнику Начального

свода. Это дает нам основание предположить, что и известие 6649 г.: «Иде Ярославъ на Мазовъшаны въ лодияхъ » попало в Начальный свод также из его новгородского источника. Таким образом видим, что в пределах 1040— 1045 годов только одно известие — статья 1043 года о походе Владимира на Греков — может быть возведено к главному источнику Начального сво­да — Древнейшему своду; все остальное восходит к источникам второсте­пенным — Новгородскому своду, Житию Антония и княжескому помян-нику.

§ 225. Мы оказываемся лицом к лицу с следующим явлением: анализ Новгородского свода XI века дает указания на то, что его киевский источ­ник доходил только до 6547 (1039) года; анализ Начального свода (Повесть вр. л.) показывает, что Древнейший Киевский свод оканчивался известием 6555 (1047) года, причем, однако, между этим известием и статьей 1039 года читался рассказ 6551 (1043) о походе Владимира на Греков. Это обстоятель­ство, как мне кажется, делает вероятным, что Древн. Киевский свод окан­чивался именно статьей 6547 (1039) года об освящении св. Софии в Киеве, а что рассказ о походе Владимира на Греков и известие 6555 (1047) года о походе Ярослава на Мазовшан присоединены лишь впоследствии — про­должателем Древн. свода или составителем Нач. свода. Вероятность этого увеличивается еще следующим соображением.

О походе Ярослава на Мазовшан мы имеем три известия: два в Пове­сти вр. л. под 6548 и 6555; третье читается в своде 1448 года (Соф. 1-й и Новг. 4-й) под 6551 (1043) годом: «И въ та лета обидяше Моиславъ Казимира, и ходи Ярославъ дващи на Мазовшаны, и рече Казимиру: ели отець твой, по-бедивъ мя, и Пленилъ люди моя за ся, то дай ми за вино»; далее следует известие о возвращении Казимиром плененных Болеславом людей. Отку­да это известие? Возможны два объяснения его: или оно сочинено состави­телем свода 1448 г. (точнее предшествовавшего ему свода 1423 г.) на осно­вании известия Повести вр. лет 1047 года, или оно заимствовано из Жития Антония, бывшего, как мы знаем, источником для свода 1423 года (§§ 19113 и сл.). Первое объяснение не представляется вероятным как потому, что самое известие 1047 года передано в своде 1423 г. ниже полностью, так и потому, что сама Повесть вр. лет не давала никакого основания ставить в связь поход Ярослава на Моислава Мазовецкого с возвращением пленен­ных Болеславом русских семейств (ср. слова Ярослава, сказанные им Ка­зимиру после похода на Моислава). Напротив, за второе объяснение гово­рила бы та связь, которая устанавливается сводом 1448 г. между обоими известиями (походом на Мазовшан и возвращением пленных); а что извес­тие о возвращении пленных восходит к Житию Антония, в этом для меня нет сомнения, в виду высказанных в §§ 19115—19116 соображений. Но если мы допустим, что Житие Антония говорило о походе или походах Яросла­ва на Моислава Мазовецкого, то с полною вероятностью примем и следую­щее предположение: в этом же Житии сообщалось об окончательной по­беде Ярослава над Моиславом и покорении Мазовшан Казимиру, т. е. в нем читалось то самое известие, что имеется под 1047 годом в Повести вр. лет;

быть может, оно предшествовало непосредственно известию об отдаче Казимиром сестры своей в замужество за Изяслава Ярославича (и это из­вестие попало в свод 1448 г.). Следовательно, мы получаем возможность утверждать, что известие 6555 (1047) года заимствовано в Начальный свод (Повесть вр. л.) из Жития Антония, заимствовано одновременно с извести­ем о возвращении Казимиром пленных; оно помещено под 6555 (1047) го­дом, между тем как известие о возвращении пленных — под 6551 (1043) годом, быть может, потому, что в Житии Антония содержалось указание на «четвертое же лето» перед известием об окончательной победе Яросла­ва над Моиславом Мазовецким13.

Итак, мы с большою вероятностью устраняем известие 6555 (1047) года из состава Древн. Киевского свода. Это еще более приближает нас к тому пределу, который устанавливается для этого свода Новгородским сводом XI века — к 6547 (1039) году. Неясным остается только известие 6551 (1043) года о походе Владимира. Если исключим из соответствующей ста­тьи Повести вр. лет слова «И поиде Володимеръ въ лодьяхъ, и придоша въ Дунай », как восходящие к Новгородскому своду14, то получим рассказ, со­вершенно несходный с соответствующим рассказом Новгородского свода. Но Новгородскому своду киевский рассказ остался, очевидно, неизвест­ным, так как вместо него находим у него свое самостоятельное повество­вание. Имея в виду значительность события 1043 года, я думаю, что рас­сказ о нем можно приписать современнику, дополнившему им текст Древ­нейшего свода. Ниже укажу, что его рассказ дошел до нас не в первоначаль­ном, а обосложненном вставками виде.

§ 226. Повторим еще раз: Новгородский свод XI века свидетельство­вал о том, что Древн. свод оканчивался статьей 6547 (1039) года о построе­нии Ярославом церквей и установлении им митрополии; анализ Повести вр. лет (Нач. свода) приводить к указанию, что последними статьями Древн. свода были: известие 6547 (1039) года об освящении церкви Феопемптом и рассказ о походе Владимира на Греков в 6551 (1043) году. Если мы предпо­ложим, что рассказ об этом походе составлен и приписан позже к Древн. своду, то придем к выводу, что показания Новгородского свода и Повести вр. лет совпадают вполне. Заметим, что известие 6547 (1039) года должно быть поставлено в прямую связь с предшествующею статьей 6545 (1037) года, ибо, основываясь на том, что 4 октября (день освящения св. Софии*) приходилось на воскресение именно в 1039 году, мы принимаем, что в ней сообщалось об освящении не Десятинной церкви, а церкви св. Софии, рус­ской митрополии; ср. в Новгор. своде XI в.: «и цьркъвь святую заложи камя-

ну и устави митрополию» (§§ 172, 181, ср. свидетельство Львовской и Ер-мол, летописей). Приходится предположить, что известие об освящении церкви Феопемптом читалось в состава статьи 6545 (1037) года и извлечено или составителем продолжения к Древн. своду или составителем Нач. сво­да из этой статьи. Такое предположение напрашивается само собой, когда мы сообразим, что в этой статье говорится об окончании св. Софии: Яро­слав положил книги «въ святеи Софии, юже съзьда самъ; и украси ю златъмь и сребръмь и съсуды цьркъвьными, в ней же обычьныя песни Богу възда-ють въ годы обычьныя». Не стояли ли слова «священа же бысть въ лвто 6547 митрополитъмь Феопемтъмь» перед фразой: «въ ней же обычьныя песни Богу въздаютъ въ годы обычьныя »?

§ 227. Мы привели основания для утверждения, что Древн. Киевский свод оканчивался статьей 6547 (1039) года, содержавшею известие об уч­реждении Ярославом митрополии, и восхвалением просветительной дея­тельности Ярослава. Наш вывод подсказывает нам ряд дальнейших заклю­чений относительно времени и места составления Древн. свода. Сопостав­ляем следующие два места в тексте Повести вр. лет (Начального свода). Под 6485 (977) годом, в рассказе о войне Ярополка с Олегом Древлянским, чи­таем: «И погребоша Ольга на месте у города Вручего, и есть могила его и до сего дне у Вручего». Под 6552 (1044) находим: «Выгребоша 2 князя, Яро­полка и Ольга, сына Святославля, и крестиша кости ею, и положиша я въ церкви святыя Богородица». Следовательно, с 1044 года могила Олегова уже не существовала близ города Вручего; она была разрыта (если, действи­тельно, Олег был погребен близ этого города), и останки Олега были пере­несены в церковь св. Богородицы. Отсюда видим, что статья 6485 года, со­держащая приведенную выше фразу, составлена до 1044 года. Этот вывод наш согласуется с тем, что Древн. свод доходил только до 1039 года; он составлен, очевидно, до 1044 года. Следовательно, составление Древн. сво­да надо отнести на время 1039—1044 гг. Предполагаем, что годом состав­ления свода был 1039-й или 1040-й.

В 1039 году была окончена постройка св. Софии; вероятно, в этом же году была учреждена русская митрополия. Составление Древнейшего сво­да, как кажется, стояло в связи с обоими этими событиями. Мы видим, что именно эти события вызывают летописца на длинные рассуждения о рас­пространении христианства на Руси при Ярославе, они побуждают его рас­сказать о просветительной деятельности Ярослава; написанные Ярославом книги оказываются положенными им в святой Софии; вскользь упомянув о других церквах и монастырях, поставленных Ярославом, летописец оста­навливается подробно только на церкви св. Софии: «украси ю златомь и сребромь и сосуды церковными»; только о ней он сообщает, что ее освятил митрополит Феопемпт, только о ней он говорит, что в ней «обычныя песни Богу въздають в годы обычныя ». Связь летописца с церковью св. Софии оче­видна; она упрочивается решительно тем обстоятельством, что свой труд летописец предпринял одновременно с основанием этой церкви. Думаю, что учреждение митрополии Русской стало побудительной причиной к со-

ставлению Русского летописца. Мы видели в главе IX, что возведение нов­городского владычества в архиепископию вызвало появление новой, распространенной редакции владычного свода. Мы говорили в главе X о митрополичьих сводах северо-восточной Руси, время от времени во­зобновлявшихся и дававших направление всему современному им лето­писанию. Ставим вопрос: не перешла ли к нам в Россию из Греции эта связь епископских и митрополичьих кафедр с летописным делом? Не следовал ли митрополит Феопемпт освященному на родине своей примеру, когда, сделавшись первым русским митрополитом, побудил кого-либо из своих причетников составить первую русскую летопись?

§ 221х. Весьма важна для определения времени составления Древнейше­го свода легко обнаруживающаяся связь между Словом о законе и благода­ти и нашею древнею летописью. В летописи и в названном памятнике оказы­вается ряд общих мест; их так много, что это нельзя объяснить случайностью. Перечислим их здесь. Во-первых, находим много общего в тексте Слова о законе и благодати с Речью философа; оставляю в стороне отрывок с изло­жением пророчеств; он вставлен в Слово из летописи, что показывает отсут­ствие его во многих списках; укажу на такие соответствия, как в Слове: «и отъгнани быша Июдеи и расточени по странамъ, и чада благодатная крестья­нин наследници быша Богу и Отцю », в Речи философа: «и расточи ны по стра­намъ грехъ ради нашихъ, и предана бысть земля наша хрестеяномъ »; в Слове: «пришедши бо Римляне плениша Иерусалимъ и разбиша и до основанья его... и росеяни быша Людеи по странамъ », в Речи философа: «и посла на ня Рим-ляны, грады ихъ разбиша и самы расточиша по странамъ ». В Слове и в Речи философа читаем приблизительно в сходных выражениях: «Рече же Гедеонъ къ Богу: да будеть суша на руне токмо, и по всей же земли роса; и бысть тако ». Во-вторых, находим общие места в Слове и летописи в тех частях, где Слово говорит об обращении Руси в христианство; так, в Слове: «Благословенъ Гос­подь Израилевъ, яко посети и створи избавленье людемъ своимъ... въводя въ обновленье пакы бытья в жизнь вечную », в летописи: «Благословенъ Господь, иже возлюби новыя люди... помилова бо ны пакы банею бытия ». В-третьих, особенно много общего в Слове и в летописи найдем в той части, где Слово говорит о Владимире; в Слове: «и заповеда по всей земли своей креститися во имя Отца и Сына и Святаго Духа... и всимъ быти крестьяномъ, малымъ и ве-ликымъ, рабомъ и свободнымъ, оунымъ и старымъ, богатымъ и убогимъ. И не бысть ни единого противляющагося благочестьному его повелению»; в летописи: «Володимеръ посла по всему граду, глаголя: аще не обрящеться кто на реце богатъ ли, ли убогъ, или нищь, ли работникъ, противенъ мне да будеть. Се слышавше людье с радостью идяху» 15. В Слове: «вси людие... въславиша, глаголюще... велии еси, Господи, чюдна дела Твоя», в летописи:

«Темъ же и мы припадаемъ к нему, глаголюще... велий бо еси и чюдна дела Твоя». В Слове: «Не виде апостола, пришедша в землю твою... не виде бесъ изгонящь именемъ Христовымъ... сихъ всехъ не видевъ, како убо веровавъ? »; в летописи: «яко сде не суть ученья апостольска, ни суть ведуще Бога ». В Сло­ве, как и в летописи, после сообщения о милостынях Владимира, прибавлено: «слышалъ бо бе »(в лет.: «слыша бо единою »). В-четвертых, в Слове оказыва­ется общее место со статьей об Ольге: «и съ сими помыслы вниде въ умъ и въ святую купель, и еже инемъ уродьство мнится, тобе сила наменится», ср. в летописи: «невернымъ бо вера хрестьяньска уродьство есть».

В виду приведенных сближений считаю вероятным, что Слово о зако­не и благодати использовало летопись. Косвенное на это указание нахожу и в следующем месте Слова: «Похвалимъ же и мы... кагана нашей земли Володимира, внука старого Игоря, сына же Святославля славнаго, иже въ своя лета владычествующю, мужьствомъ и храборьствомъ прослувшю въ странахъ многахъ и поминаються ныне и словуть ». Об Игоре и Святославе поминала древняя летопись. Принимая во внимание, что Слово составлено во всяком случае до кончины Ярослава, заключаю о существовании древ­ней летописи до 1054 года.

§ 228. Не имеем основания думать, чтобы основанная в 1039 году рус­ская летопись продолжалась затем при св. Софии, чтобы при дворе киев­ского митрополита велась погодная запись событий, подобно тому как та­кая запись имела место при дворе новгородского владыки. Но приписываем киевскому митрополиту, в виду только что высказанных соображений, почин в великом деле летописания, прославившего Русскую землю. Было время, когда начатое митрополитом дело заглохло, ведение летописи при церкви св. Софии не наладилось; Древнейший свод не получал продолже­ния в виде ежегодных или периодических записей. Причины этого ищем в разыгравшихся вскоре после 1039 года событиях; в 1043 году произошел разрыв с Грецией; мир был восстановлен не ранее 1046 года; какое положе­ние занял при этом в отношении к Ярославу митрополит Феопемпт, неяс­но; но едва ли не в связи с охлаждением, происшедшим между Русью и Царьградом, стоит то обстоятельство, что в 1051 году Ярослав поставил митрополитом русина Илариона, собрав для этого избрания в св. Софии русских епископов. Поставление Илариона характеристично не только для международных отношений, созданных политикой Ярослава; оно знамено­вало собой рост национальных сил духовных. Этот рост, кроме яркого и видного побега в лице митрополита Илариона, блестящего проповедника и богослова (мы продолжаем верить, что он автор Слова о законе и благодати), Дал русскому обществу славную Печерскую обитель, основанную не кня­зьями и боярами, а духовными подвигами таких представителей русского народа, как преп. Антоний и Феодосии. Летописание русской земли оказа­лось в руках этой обители.

Когда именно случился переход летописного дела в руки Печерского монастыря, должно выяснить изучение Повести вр. лет и предшествовав­шего ей Начального свода. Как указано в I главе, имеется ряд оснований для

предположения, что Начальный свод, составленный около 1095 года, воз­ник в Печерском монастыре. Но был ли Начальный свод первым летопис­ным сводом этого монастыря, или ему предшествовали другие своды — вот вопрос, подлежащий ближайшему нашему исследованию. Мы говорили выше о продолжении Древнейшего летописного свода; указывали на то, что продолжателю первого Киевского свода принадлежали и рассказ о смерти Ярослава и обличительные речи в статье 1073 года, излагающей междоусо­бия Ярославичей. Объединим ли мы это продолжение Древн. свода с На­чальным сводом? Решимся ли мы отнести на счет составителя Начального свода указанные статьи 1054 и 1073 годов?

Ответ на эти вопросы мы даем в следующей главе. Нам приходится ответить на них теперь же, до решения других вопросов, связанных с Древн. сводом, напр, до определения его источников, ибо не подлежит сомнению, что продолжатель свода внес в него немало редакционных поправок и из­менений. Древн. свод может быть восстановлен непосредственно только в той редакции его, которая возникла под рукой первого его продолжателя. Необходимо поэтому выяснить время, когда работал продолжатель, и определить объем его труда.