Глава ХV. К истории текста Новгородской 1-й летописи младшего извода

Глава ХV. К истории текста Новгородской 1-й летописи младшего извода
§ 220. Мы подходим теперь все ближе и ближе к главной задаче нашего исследования, к восстанов­лению Древнейшего летописного свода. Твердое основание такая работа может найти только в тек­сте Повести вр. лет, так или иначе до нас дошедшем, нам известном. Но мы исходили в предыдущем ис­следовании и будем исходить и в предстоящей ра­боте по восстановлению текста из другого старшего текста — текста Начального свода, как мы называ­ем киевский летописный свод, составленный ок. 1095 года. Этот старший, чем Повесть вр. лет, лет на двадцать памятник дошел до нас не в полном виде, а в обширных отрывках, сохранившихся в Новгород­ской 1-й летописи младшего извода, представлен­ной списками Комиссионным и Академическим. Как указано было в I главе, мы знаем Начальный свод в следующих частях его, сохранившихся в Новгород­ской 1-й младшего извода: Предисловии, тексте 6362—6523 и 6560—6582 гг. Ничто в дальнейшем исследовании не поколебало этого нашего вывода. Но это исследование дало нам возможность загля­нуть глубже в состав самого текста отмеченных от­рывков и решить, насколько он может быть исполь­зован при восстановлении текста сначала Началь­ного свода и, далее, Древнейшего свода; это иссле­дование познакомило нас с историей Новгородской 1-й летописи старшего извода (Синод, списка), тес­но связанного с возникшею из него Новгородскою 1-ю летописью младшего извода; мы знаем, что Нов­городская 1-я летопись младшего извода составле­на по двум старшим летописным сводам: Софий-

скому временнику и Новгородскому своду 1448 г.; в свою очередь Софий­ский временник составлен по Новгородской 1-й старшего извода (Сино­дальному списку или его протографу) и по Киевскому Начальному своду в дефектном экземпляре, доведенном до 6582 года. Отсюда следует, что в тексте Новгородской 1-й летописи младшего извода и, между прочим, в тех самых частях его, которые мы возводим к Начальному своду, могут оказаться чтения, во-первых, Начального свода, во-вторых, Синодального списка (как для краткости назовем Новгородскую 1-ю летопись старшего извода), в-третьих, Новгородского свода 1448 года (восстановляемого по Софийской 1-й и Новгородской 4-й). Исследователь, приступающий к даль­нейшей реконструкции, должен иметь в виду то состояние текста Началь­ного свода, которое выясняется из только что предложенных замечаний: в отрывках 6362—6523 и 6560—6582 гг. он может наткнуться на чтения, восходящие не к тексту Начального свода, а к тексту Синодального списка и к тексту свода 1448 года.

§ 2201. Сложность истории Новгородской 1-й летописи младшего из­вода дает мне основание повторить здесь в несколько более обстоятельном изложении те главные выводы, к которым мы пришли выше, исследуя пред­шествующее новгородское летописание.

В XI веке был составлен в Новгороде первый летописный свод, положившей в

свое основание Киевский свод. Этот первый Новгородский свод будет нами вос­

становлен в конце настоящего исследования. Свод этот лег в основание дальней­

шего новгородского летописания, ведшегося погодно при дворе епископа.

В 1167 году был составлен в Новгороде второй летописный свод при дворе нов­

городского владыки, только что возведенного в архиепископский сан. В основа­

ние его был положен список Повести временных лет второй редакции (1118

года); но он воспринял и все содержание предшествующего новгородского сво­

да. Свод этот лег в основание дальнейшего новгородского летописания, ведше­

гося погодно при дворе архиепископа.

В 1169 году был составлен в Новгороде список со второго летописного свода

священником церкви св. Иакова Германом Воятой. Список передавал текст сво­

его оригинала со значительными сокращениями. Летописец Германа Вояты был,

как кажется, в XIII веке дополнен по архиепископской летописи и доведен до

второй половины XIII столетия.

Около 1333 года был составлен в Новгороде летописный свод, дошедший до нас

в Синодальном списке. В основание его положена предшествующая компиля­

ция с продолжениями. Но текст распространен вставками из общерусского сво­

да (составленного в Москве при дворе митрополита) начала XIV века; он продол­

жен до времени составления (до тридцатых годов XIV столетия) по архиепи­

скопской летописи.

Около 1423 в Москву ко двору митрополита потребовали архиепископскую ле­

топись, для составления нового извода общерусского летописного свода. Есть

основание думать, что некоторые (древнейшие) части архиепископской летопи­

си были отосланы в подлиннике; этим объяснялась бы необходимость, скоро

обнаружившаяся, положить в основание нового владычного свода не древнюю

архиепископскую летопись, а свод 1333 года (Синодальный список).

6. Новый владычный свод — Софийский временник составлен около 1423 года,

вскоре после отсылки в Москву древнего владычного свода. Как указано, в ос­

нование Софийского временника кладется Синодальный список. Но его не­

достатки, в особенности в древнейших частях, заставляют обратиться к помощи

других источников; в Новгороде отыскивается дефектный экземпляр Началь­

ного Киевского свода. Составитель Софийского временника решил использовать

сначала его, для того чтобы обратиться к Синодальному списку: а) в тех частях,

где Начальный свод оказывался дефектным (а именно в нем были вырваны лис­

ты, содержавшие рассказ о событиях 6523—6559), б) там, где драгоценная ру­

копись обрывалась (на неоконченной повести о кончине пр. Феодосия). За пре­

кращением Синодального списка пришлось прибегнуть к другим источникам;

. • оказалось возможным довести летопись до времени составления Софийского временника; у составителя имелась, по-видимому, копия с позднейших частей владычной летописи (отосланной, как мы видели, в Москву).

В 1433 году была составлена первая редакция памятника, называемого нами Нов­

городскою 1-ю летописью младшего извода. Эта редакция представляла список

с Софийского временника (№ 6), лишь кое-где дополненный, а местами значи­

тельно сокращенный. До нас эта редакция дошла в отрывках в составе Троицко­

го списка Новгор. 1-й летописи и так называемой Новгородской 5-й летописи

(ср. Синод, список № 280 т. н. Новгородской 4-й летописи).

В 1448 году Софийский временник (№ 6) вошел в соединение с общерусским

летописным сводом, содержавшим, как мы видели, ценные заимствования из

архиепископского свода (№ 5), доставленного в Москву в 1423 году. Новгород­

ским летописателям, утратившим этот древний свод, пришлось, для восполне­

ния оказывавшихся пробелов, прибегнуть к общерусскому своду.

Появление свода 1448 года (№ 8) вызвало в скором времени вторую редакцию

Новгородской 1-й летописи младшего извода: в основание положена первая ре­

дакция (№ 7); она дополнена вставками из свода 1448 года; продолжена она была,

по-видимому, до 1439 года (ср. смену почерка в Ком. списке после этого года). До

нас дошло два списка этой второй редакции Новгородской 1-й летописи младше­

го извода: Комиссионный и Академический (последний, судя по Толстовскому

списку, который признаем копией с него, был доведен до 1443 года). Вопреки

прежнему своему мнению, я не возвожу Академического списка к Комиссионно­

му; не нахожу возможным возвести и Комиссионный список к Академическому;

оба они восходят к не дошедшему до нас оригиналу второй редакции Новгород­

ской 1-й летописи младшего извода. Отличия Комиссионного списка от Академи­

ческого зависели частью от того, что во многих местах то первый список, то вто­

рой позволял себе описки и незначительные отступления от общего оригинала;

частью же от того, что оба списка, каждый притом самостоятельно, позволили

себе исказить текст оригинала вычурными прикрасами, мудреными выражения­

ми, амплификациями, славянизмами и т. п. Подобного рода искажения имели ме­

сто уже в общем оригинале Ком. и Акад. списков, но их было в нем сравнительно

немного; число их увеличилось в Акад., в особенности же в Ком. списке.

§ 2202. Итак, для восстановления при помощи Ком. и Акад. списков текста Софийского временника, необходимо прежде всего устранить из них отмеченные искажения. Покажем, в чем именно они состояли, на некото­рых позднейших частях летописи, для того чтобы иметь твердые основа­ния при устранении их из древнейшей части.

Составитель второй редакции Новгородской 1-й летописи младшего извода (оригинала Ком. и Акад. списков), переписывая, например, повесть о взятии Царяграда крестоносцами в 1204 г., внес в нее следующие изме­нения, не оправдываемые ни Синод, списком, ни Соф. временником (Соф. 1-ю летописью): «а сына Олексу затвори в стенахъ высокыхъ и стража пристави» вместо «стражею» (Син. и Соф.); «а б i е р а з б о л е с я» вм. «разболевъся» (Син. и Соф.); «Фрязи же уведавше яко изимаша Исаковича » вм. «ята» (Син. и Соф.); «облъчени въ бронь1 »вм. «одени» (Син. и Соф.). Переписывая сказание об Александре Невском, он делает, напр., следующее отступление от текста свода 1448 года (ср. Соф. 1-ю ле­топись): «ислышавъ таковый страшный гласъ»вм. «и гласъ слыша та-ковый».

Но еще больше отступлений позволяет себе составитель Академичес­кого списка. Напр., в повести 1204 г.: «и се пакы отселе начата строити брань къ граду» вм. «оттоле » (Ком. и Соф.). В сказании об Алек­сандре: «отъ матери боголюбивыа имененемъ зовом ы а беодоаа» вм. «отъ Феодоаа матери боголюбивы»; «и пакы дал бо бе Богъ ему премудрость Соломоню» вм. «и далъ же»; «да поможемъ сроднику своему Александрови на неверны я языки» вм. «сроднику своему Александру» ; «и слышавъ таковый страшный и дивный и грозный гласъ»вм. «страшный»; «потомъже пакы пойдяше ско­ро Александръкнязь»вм. «пойде».

Несравненно больше подобных амплификации в Ком. списке. Напр., в повести 1204 года: «i а б i е слепивши его» вм. «и слепивъ его»; «и с и ц е заповедавши, яко никтоже не внидетъ, з д е » вм. «яко не внидетъ ник-тоже»; «и пак ы вси хотяху Радиноса» вм. «и вси хотяху Радиноса»; «Николу воина нарочита» вм. «Николу воина »; «и бояре в ъ г р а д е т о м ъ» увидавши помышление царево и пакы утолиша его» вм. «бояре же уведавше, утолиша царя»; «а месяца майя въ 9 на память святаго пророка Исайя, и в той же день святаго отца нашего Николы принесете честныхъ мощей его» вм. «а месяца майя въ 9». В сказании об Александре: «отъ Феодосиа матери боголюбивы нравомъ, доброчестива и богоугодна купив якоже суща, великыми просвещается делы, якоже ино-ческаго сподобитись ей чина и приснопомнемая Федоаа, мати князя Алек­сандра» вм. «отъ Федоаа матери боголюбивы»; «и събра вой множе­ство силу велику зело» вм. «и събра силу велику»; «жалостьно бе слышати, паче же в и д i т и достойно, яко отець его Ярославъ » вм. «жа­лостно слышати, яко отець его Ярославъ »; «сына своего, Богомъ въспетан-наго и богочестивнаго и Богомь утвержаемаго, и поборника сущи право­славной Христовой вере, дражшшаго Александра » вм. «сына своего чест-нейшаго и драгаго Александра », и т. д.

Отсюда видно, как свободно относился к своему оригиналу состави­тель Ком. списка. Более надежным оказывается текст Академического списка, но и он местами подвергся, как мы указали, распространениям. Но зато текст, восстановляемый при помощи сопоставления Ком. и Акад. спи-

сков, оказывается надежным в смысле близости к своему оригиналу. Следовательно, при восстановлении текста Софийского временника по Ком. и Акад. спискам, можно признавать восходящими к восстановляемому памятнику только те чтения, которые общи Комиссионному и Академичес­кому спискам; имея же в виду отмеченную вольность составителя Ком. списка и, напротив, большую консервативность составителя Акад. списка, мы вообще должны предпочесть чтения Академического списка чтениям Комиссионного, несмотря на большую древность последнего.

Особенно резко сказалась редакционная работа составителя Комис­сионного и составителя Академического списков в статье о крещении Оль­ги. Тот и другой позволили себе ряд отступлений от общего оригинала.

Так, например, составитель Ком. списка вместо «и прииде Ольга къ царю и видевъ ю царь добру сушу лицемъ » сочиняет: «они же поведаша царю приходъ ея; a6ie царь возва ю к собе; она же иде къ нему, ничтоже медля-щи. И видевъ ю царь зело добру сущу лицемъ»; вм. «и рече царь къ боля-ромъ своимъ» — «и рече царь предстоящимъ ту велможамъ своимъ»; вм. «и благослови ю патриархъ и иде съ миромъ въ свою землю и прииде къ Кы-еву» — «и благословивъши патриархъ со вселеньскымъ соборомъ, и отпу­сти ю с миромъ въ свою землю; и пришедши ей пакы къ Кыеву, принявши святое крещение и божественыя дары въ Царьскомъ граде отъ честнейшаго патриарха »; вм. «и отпусти послы » — «и cia пакы словеса глаголавши мно­го, i абие отпусти приходящая послове», и т. п.

Составитель Акад. списка имеет вм. «просвещена же бывши» — «просвещена же бывши святымъ крещешемъ и въкусивъши святаго и бо-жественаго тела и крове Господня»; вм. «и радовашеся душею и теломъ» — «и радовашеся съ всею душею истинному Богу и Спасу нашему Иисусу Хри­сту »; вм. «и поучи ю патриархъ о Bеpе» — «и по сихъ пакы поучи ю патри­архъ о Вере божественымъ писаниемь святыхъ отець преданнаа седми събо-ровъ», и т. д.

Но сравнение Акад. и Ком. списков с текстом Соф. 1-й и Новг. 4-й ле­тописей доказывает, что уже в оригинале обоих списков допущены были отступления от текста Соф. временника: ср. в Акад. и Ком.: «хотящи възвра-титися къ стране своей » вм. «она же хотящи домовь ». Впрочем, подобных отступлений немного.

§ 2203. Тем не менее возможность редакционных изменений со сторо­ны составителя 1-й или 2-й редакции Новгородской 1-й летописи младше­го извода ведет нас к необходимости признать, что для восстановления при помощи Ком. и Акад. списков текста Софийского временника должен быть привлечен и свод 1448 года, т. е. текст Новгородской 4-й и Софийской 1-й летописей; мы знаем, что свод 1448 года составился из соединения текста Софийского временника с текстом общерусского свода. Впрочем, не сле­дует упускать из виду возможности влияния свода 1448 года на текст вто­рой редакции Новгородской 1-й летописи младшего извода; поэтому неко­торые чтения оригинала Ком. и Акад. списков могут быть обязаны своим происхождением влиянию свода 1448 года. Не думаю, однако, чтобы это

влияние было очень значительно. То обстоятельство, что составитель вто­рой редакции Новгородской 1-й летописи не заимствовал в начале из свода 1448 г. почти никаких статей, исключая части от 6552 до 6559 *, оставав­шейся в Соф. временнике совершенно незаполненною вследствие дефект­ности Нач. свода, указывает на то, что свод 1448 оставлялся составителем второй редакции Новгородской 1-й летописи почти совсем в стороне при переписке текста первой редакции.

Поэтому согласные чтения Ком., Акад. и свода 1448 г. (Соф. 1-й и Нов. 4-й) я возвожу к Соф. временнику; равным образом возвожу к нему соглас­ные чтения Ком. и свода 1448; далее согласные чтения Акад. и свода 1448 г.; наконец, в значительном количестве случаев возвожу к нему и согласные чтения Ком. и Акад. списков. Впрочем, относительно чтений общих Акад. и своду 1448 г. должна быть сделана оговорка: Академический список под­вергся исправлению по Троицкому списку Новгородской 1-й летописи (точ­нее по его протографу), а этот Троицкий список представлял текст первой редакции Новгородской 1-й летописи младшего извода, исправленный и дополненный по какому-то Московскому своду. Поэтому возводим к Соф. временнику только те чтения Акад. списка, согласные со сводом 1448 г., которым противополагаются чтения Ком. списка, не находящие себе под­тверждения в древних списках Повести вр. лет.

§ 2204. Таким образом, задача восстановления Софийского временни­ка в древнейшей его нас интересующей части представляется вполне выпол­нимою. Но будет ли восстановленный таким образом текст Софийского временника тождествен с текстом Начального свода? Умалчиваем о неиз­бежных подновлениях при переписке в XV в. текста конца XI века; эти под­новления нетрудно было бы выделить и устранить из восстановленного тек­ста. Но имеем в виду то, что Софийский временник, согласно предыдущему, составлен и в древнейшей части своей на основании не одного Начального свода, а двух памятников: Начального свода и протографа Синодального списка. Не отразилось ли влияние протографа Синодального списка на тек­сте Софийского временника?

Определенный, бесспорный ответ на этот вопрос дать, к сожалению, нельзя потому, что древнейшая часть Синод, списка вплоть до середины статьи 6524 (1016) г. утрачена. В части же от 6524 до 6583 г., с которого Софийский временник следовал протографу Синод, списка, этот последний настолько отличался от текста Нач. свода, что никакой речи о влиянии его на текст Софийского временника, копировавшего текст Нач. свода, быть не может. Предыдущее исследование показало, что в части до 6524 года Со­фийский временник заимствовал из протографа Синод, списка статью о крещении Новгорода и приложенные к ней перечни князей, епископов и пр. Тем настойчивее выдвигается вопрос, не заимствовано ли из того же источ­ника еще кое-что? Вероятное решение этого вопроса надо ждать от предва-

рительного разрешения другого вопроса: представлял ли протограф Синод, списка в части до 6524 года такой же краткий, отрывочный перечень извес­тий, как в части 6524—6582, или он был здесь полнее и содержательнее? Если древнейшая часть протографа Синод, списка сходствовала по крат­кости и отрывочности с частью после 6524 года, то ни о каком влиянии про­тографа Синод, списка на Соф. временник быть речи не может; если же протограф Синод, списка в древнейшей своей части передавал летописный текст не в извлечении, а полностью, то влияние его на Соф. временник представляется весьма вероятным. Решение поставленного вопроса оказы­вается вполне возможным. Благодаря сохранившемуся в Синод, списке счету тетрадей, ясно, что 1-й лист его (содержащий текст статьи 6524 года) был некогда 1-м листом 16-й тетради и что, следовательно. Синодальный список утратил 15 тетрадей или 120 листов; полагая на каждом листе 36 строк (на страниц их 18), а в каждой строке от 20 до 23 букв, видим, что утраченная часть Синод, списка содержала от 95 до 100 т. букв. Заметим, что соответствующая часть Ипатьевской летописи по приблизительному подсчету содержит 140 т. букв; а соответствующая часть Ком. списка от 85 до 90 т. букв. Следовательно, текст Синод, списка в утраченной части был полнее текста Ком. списка, но короче текста Повести вр. лет.

2205. Наш вывод согласуется с предполагаемою историей протографа Синод, списка. В древнейшей части своей он оказывается копией с летопи­си Германа Вояты; последняя является копией с Новгородского свода 1167 года. Этот свод положил в свое основание список Повести вр. лет, но не упускал из внимания и старшего Новгородского свода XI века; весьма ес­тественно предположить, что под влиянием этого свода XI века подвергся сокращению и текст списка Повести вр. лет. Но тем не менее свод 1167 года был полнее Начального свода (об объеме, которого судим по Акад. и Ком. спискам), ибо он мог содержать ряд тех статей Повести вр. лет, которые не входили в состав Начального свода.

Итак, мы указали на вероятность того, что текст протографа Синод, списка влиял на текст Софийского временника в части до 6524 года. Пере­нося в свой труд статьи Начального свода, составитель Софийского времен­ника имел полную возможность сверить и исправить их по протографу Синодального списка.

§ 2206. Думаю, что в пользу такого вывода можно привести, например, следующее соображение. Под 6480 г. читалось в Соф. временнике: «Све-делъ же прииде Кыеву къ Ярополку; а Ярополкъ же княжа в Киеве и воево­да бе у него Блудъ ». В соответствующем месте Повести вр. лет: «Свеналдъ же приде Киеву къ Ярополку. И всехъ летъ княженья Святослава летъ 20 и 8». Может ли приведенное выше чтение Соф. временника восходить к На­чальному своду? Думаю, что нет, ибо в Начальном своде, как и в Повести вр. лет, Блуд является в рассказе уже позже, под 6488 годом, а активным деятелем в борьбе Ярополка с Олегом оказывается не Блуд, а Свенельд. Между тем мы знаем, что слова «а Ярополкъ же бе (или: седе) княжа в Кыеве, и воевода бе у него Блудъ» читались во всяком случае в Новгород-

ском своде 1167 года, ибо мы находим их в своде 1428 года, как это видно, напр., из Хронографа и Ермолинской летописи. Присутствие этих слов в Новгородском своде 1167 года доказывает, что они читались в Новгород­ском своде XI века и, далее, в Киевском Древнейшем своде; а это последнее обстоятельство вполне естественно, ибо, как мы знаем, Древн. свод не знал о Свенельде времен Ярополка, а только о Свенельде времен Игоря (ср. § 2197). Поэтому мы и думаем, что приведенная фраза читалась как в Древн. Киевском своде, так и в Новгородском своде XI века. Составитель Началь­ного свода ввел в ряд статей, относящихся к княжениям Святослава и Яро­полка, Свенельда и сообразно с этим должен был устранить сообщение о воеводе Блуде в известии о вокняжении Ярополка. Следовательно, приве­денная нами фраза могла попасть в Софийский временник не из Начально­го свода, а только из протографа Синодального списка, восходящего, как мы знаем, в конце концов к Новгор. своду 1167 года.

§ 2207. Итак, протограф Синодального списка, а может быть, еще ле­топись Вояты представляли следующую любопытную особенность в сво­ем составе: приблизительно до вокняжения Ярослава они содержали до­вольно полный летописный текст, между тем, после 6524 года, по-видимо­му, до самого конца XI столетия они ограничивались самою краткою вы­боркой из свода 1167 года. Оставляю нерешенным вопрос, от чего зависе­ло такое неодинаковое отношение Германа Вояты к своему оригиналу. Возвращаюсь к предложенному выводу: в части до 6524 года протограф Синод, списка оказал влияние на соответствующие статьи Начального свода при перенесении их в Соф. временник. Этот вывод имеет для нас то значение, что заставляет с осторожностью возводить текст статей Софий­ского временника к тексту Начального свода. Может оказаться, что в со­ставе Софийского временника некоторые статьи в части до 6524 года вос­ходят к протографу Синод, списка; может оказаться, что отдельные чтения Софийского временника должны быть возведены к протографу Синод, списка.

2208. Останавливаемся на первой возможности: в составе Софийского временника некоторые статьи в части до 6524 г. могут возводиться не к Начальному своду, а к протографу Синодального списка. Действительно, такие статьи есть. Это, во-первых, статья 6497 года о крещении Новгорода и приложенные к ней перечни2, совершенно ясно, что ни эта статья, ни эти перечни не читались в Начальном Киевском своде; их нет в Повести вр. лет; перечень великих князей киевских, доведенный до Ростислава Мстислави-ча, указывает на 1158—1167 гг., т. е. на время составления Новгородского владычного, архиепископского свода (1167 г.). Это, во-вторых, приведен­ное выше: «а Ярополкъ же княжа в КиевЪ, и воевода бе у него Блудъ». Есть ли кроме этих двух статей еще и другие, восходящие к протографу Синод, списка? Думаю, что нет: никаких указаний на то, чтобы в части до 6524 года

какая-нибудь статья, кроме двух указанных, восходила в Соф. временнике к протографу Синод, списка, я не нашел3.

§ 2209. Переходим ко второй возможности: некоторые статьи Соф. временника могут содержать чтения, восходящие к протографу Синод, списка. О том, что действительно так, имеется ряд веских указаний. Срав­нивая текст Соф. временника (Акад., Ком., Соф. 1-я) с текстом Лавр., Радз. и Ипат. списков, видим, что в целом ряде случаев Соф. временник отступа­ет от текста Лавр, списка и сходится с текстом Радз. и Ипат., причем мно­гое заставляет предполагать, что в Лавр, сохранилось более первоначаль­ное чтение. Приведем такие чтения:

6453 (945): «и и з ш е д ш е Древляне изъ града Коростеня противу» (то же в Радз., Хлебн.), вм. «вышедше» (Лавр.); «да в велице чести пойду за вашь князь» (то же в Радз., Ип.), вм. «приду» (Лавр.). Под 6463 (955): «благословити тя имуть (то же в Радз., Ип.), вм. «хотять» (Лавр.); после «прииде къ Кыеву» прибавлено: «я ко же (яже) предъ р е к о -х о м ъ (то же в Радз. и Ип.: «и яко же рькохомъ »), в Лавр, этого нет; «ра-доватися начнеши» (то же в Радз., Ип.), вм. «почнешь» (Лавр.). Под 6476 (968): «аще не приступите утро» (то же в Ип.), вм. «аще кто не присту­пить с утра» (Лавр.). Под 6479 (971): «то промыслите о с е бе» (то же в Радз., Ип.), вм. «собою» (Лавр.); «и не позре наня» (то же вИп.), вм. «не зре »(Лавр.); «мертвии бо срама не имутъ» (ср. в Ип. и Радз. «не има-ють »), вм. «не имамъ » (Лавр.). Под 6485 (977): «высподЪ подъ трупи-е м ъ» (ср. в Ип. и Радз.: «(на)исподи подъ трупиемъ»), вм. «высподи тру-пия » (Лавр.). Под 6488 (980): «и оседаху Ярополка въ Родив » (то же в Ип. и Радз.),вм. «освде» (Лавр.); «побегни из гр а д а» (то же в Ип. и Радз.), вм. «за градъ» (Лавр.); «и разуму его несть числа» (то же в Ип. и Радз.), вм. «конца» (Лавр.); «б ы с т ь яко корабль» (то же в Ип. и Радз.), вм. «вла-даеть яко корабль» (Лавр.). Под 6493 (985) «а хмель грязнути» (то же в Ип. и Радз.), вм. «почнеть тонути» (Лавр.). Под 6494 (986): «Немци из Рима» (то же в Ип. и Радз.), в Лавр, только «Немци». Под 6495 (987): «о т и н у д ь, Богъ с челов^кы пребываеть» (то же в Ип. и Радз.), вм. «онъде » (Лавр.). Под 6496 (988): «и боряху крепко граждане» (то же в Ип. и Радз.), вм. «изъ града»; «яко въ поганы я, рече, иду» (то же в Ип. и Радз.), вм. «въ полонъ» (Лавр.); «в ъ с к р а и церкви» (то же в Ип. и Радз.), вм. «съ края»; «бити жезлиемъ» (то же в Ип. и Радз.), вм. «тети» (Лавр.). Под 6504 (996): «и медъ въ бочкахъ» (то же в Ип. и Радз.), вм. «в бчелкахъ» (Лавр.); «нъ съ испытаниемь» (то же в Ип. и Радз.), вм. «но со испытомъ » (Лавр.), и т. д. *

§ 22010. Эти и другие подобные отличия восходят, очевидно, к одному общему для Ипатьевской, Радзивиловской и протографа Синодального списка оригиналу, — особой редакции Повести вр. лет, отличной от той, что лежит в основании Лаврентьевской летописи. Эта последняя летопись в общем следует первой редакции Повести вр. лет, составленной в 1116 году; как мы указали выше, Новгородский свод 1167 года (а текст Синод, списка восходит именно к этому своду) основывался на второй редакции Повести вр. лет, составленной в 1118 году; к этой же редакции, как ясно из целого ряда соображений, возводятся чтения Ипатьевской и Радзивиловской ле­тописей (ср. § 154). Для Ипатьевской летописи это доказывается, напр., тем обстоятельством, что она содержит прямое продолжение Повести вр. лет (годы 1111—1117), что она дополняет текст первой редакции вставками некоторых событий в рассказе об XI веке, что она повествует о первоначаль­ном поселении призванных князей в Ладоге и последующем за сим основа­нии Новгорода, что она заменяет имя Иоанна Цимисхия в рассказе о креще­нии Ольги именем Константина сына Леонова, и т. д. Для Радзивиловской это же следование второй редакции (при значительном влиянии первой) доказывается общими чтениями с Ипатьевскою.

§ 22011. Итак, вторая редакция Повести вр. лет отличалась от первой сильною переработкою в языке; многие слова и выражения первой редак­ции по той или иной причине заменены были другими. Наиболее точно со­хранились особенности второй редакции в Новгородском своде 1167 года, ибо здесь текст Повести вр. лет вошел в соединение с довольно отличным от нее Новгородским сводом XI века, почему особенности Повести вр. лет оставались неизмененными; в Ипатьевской и Радзивиловской летописях текст второй редакции Повести вр. лет вошел в соединение с текстом пер­вой редакции, что имело неминуемым последствием утрату в них многих типичных особенностей второй редакции. Здесь не место распространяться по вопросу о взаимных отношениях обеих редакций Повести вр. лет. Воз­вращаемся к тексту Софийского временника.

§ 22012. Мы извлекаем из него без затруднения текст Начального сво­да; но текст этот подвергся в Соф. временнике сильнейшей переработке по протографу Синодального списка, иначе по второй редакции Повести вр. лет. В виду этого те чтения Соф. временника, которые, отличаясь от Лав­рентьевской, сходны с Ипатьевскою и Радзивиловскою, мы вправе; возво­дить не к Начальному своду, а к другому источнику Соф. временника — к протографу Синодального списка. Отсюда же следует, что, напротив, чте­ния, общие Софийскому временнику и Лаврентьевскому списку, могут быть с уверенностью возводимы к Начальному своду.

Предыдущие соображения ведут нас еще к одному дальнейшему за­ключению: текст Лаврентьевского списка является при восстановлении На­чального свода более надежным руководителем, чем текст Софийского временника; Лаврентьевский список представляет первую редакцию Пове­сти вр. лет, поэтому текст сравнительно более близкий к Начальному сво­ду, чем вторая редакция Повести вр. лет, следовательно, чем текст Софий-

ского временника, в котором текст Начального свода подвергся переработке со стороны второй редакции Повести вр. лет.

§ 22013. Совершенно особого внимания заслуживает та часть Новгор. 1-й летописи мл. изв., которая содержит рассказ о древнейших событиях — это часть до 6453 (945) года. В этой части видим особенное отличие текста Новгор. 1-й летописи от текста Повести вр. лет. Вместе с тем предыдущее исследование показало, что именно в этой части Новгор. 1-я летопись со­держит ряд чтений, восходящих (путем Соф. временника) не к Начально­му своду, а к протографу Синодального списка. Я сошлюсь на соображе­ния, высказанные в §§ 705 и 7 О6, где доказано влияние протографа Синод, списка на рассказ о походах Игоря против Древлян и Угличей; далее — на § 199, где чтение «прозвашася Русь, и отъ техъ словеть Руская земля» воз­ведено к тому же источнику Соф. временника; затем — на § 2068, где чте­ние «еже не дають » точно так же признано заимствованным из протографа Синод, списка. В виду этого у нас возникает сомнение относительно того, точно ли можно возвести текст древнейшей части Новгор. 1-й летописи младш. извода к Начальному своду, не восходит ли она целиком ко второ­му источнику Соф. временника — к протографу Синод, списка. Но сомне­ние это нельзя признать основательным. Текст протографа Синод, списка в конце концов восходит к двум первоисточникам — к Повести, вр. лет и к Новгородскому своду XI века. Это обстоятельство дает нам возможность определить, что именно могло читаться в тексте протографа Синод, списка и чего не могло в нем быть. Правда, Новгородский свод XI века до нас не дошел, но мы не имеем оснований предполагать, чтобы он в частях, касаю­щихся событий неновгородских, отличался бы от Древнейшего киевского свода, восстановляемого на основании данных, выше нами сообщенных.

§ 22014. Так, рассказ о походе Руси на Царьград при царе Михаиле не мог читаться в протографе Синод, списка в том виде, в каком мы его нахо­дим в Новгор. 1-й младшего извода, ибо его нельзя возвести ни к Повести вр. лет (отсутствие имен Аскольда и Дира, другая хронология), ни к Новго­родскому своду XI века (так как в этом последнем, так же как в Древн. Киевском своде, не было заимствований из того хронографа особой редак­ции, к которому восходит соответствующая статья). То же справедливо и для рассказа о походе Руси на Царьград при царе Романе. Далее, рассказ о завладении Киева Игорем и Олегом не мог читаться в протографе Синод, списка в том виде, в каком мы его находим в Новгор. 1-й младш. извода, ибо и его нельзя возвести ни к Повести вр. лет (которая сообщала о завладении Киева Олегом), ни к Новгородскому своду XI века (в последнем Олег не мог быть назван воеводой Игоревым, и рассказ не мог вестись в двойствен­ном числе: то и другое, как мы указывали, — черты позднейшей обработ­ки). Равным образом невероятно возводить слова «и ко Игорю » в рассказе о походе Олега на Царьград к протографу Синод, списка; их нет в Повести вр. лет (где Олег предпринимает поход самостоятельно, а не в качестве во­еводы Игорева), не могло быть и в Новгор. своде XI века, рассказ которого сходствовал с рассказом Древн. Киевского свода, а в этом последнем не

могло содержаться этой явно позднейшей вставки, имевшей очевидною це­лью помирить рассказ о самостоятельном походе Олега с представлением об Олеге — Игоревом воеводе.

§ 22015. Помимо этих соображений можно указать еще на данные, из­влекаемые из самой Повести вр. лет и доказывающие, что непосредственно предшествовавший ей свод должен был быть в общем сходен с тем самым текстом, который представляет Новгородская 1-я младш. извода.

Имеется ряд оснований думать, что пользование Амартолом должно быть отнесено насчет составителя Повести вр. лет, а не Начального свода: последний имел в своем распоряжении другой хронографический источник (ср. заимствования из него под 6573 и другими годами). Далее не подлежит сомнению, что Начальный свод не знал договоров с Греками; соответству­ющие этим договорам места в Повести вр. лет обнаруживают явные встав­ки, между тем как текст Начального свода, где договоров нет, оказывается первоначальным (ср. договоры Игоря и Святослава). Затем можно с уве­ренностью утверждать, что в Начальном своде не было статьи о преложе­нии книг с греческого на славянский язык, статьи, содержавшей также дан­ные о первоначальном единстве и позднейшем расселении Славян. Наконец, вполне естественно допустить, что составитель Повести включил в свой труд легенды и сказания, не бывшие в распоряжении старшего свода: позднейшее летописание целым рядом примеров свидетельствует о таком распространении младших сводов насчет старших.

И вот, если, в виду указанных соображений, мы исключим из древней­шей части текста Повести вр. лет: во-первых, заимствования из Амартола, во-вторых, два Олеговых договора, в-третьих, ряд данных о расселении Сла­вян и статью 6406 (898) года о преложении книга, в-четвертых, наконец, ле­генду об апостоле Андрее и сказание о смерти Олега, мы получим представ­ление о своде, весьма сходном с тем, что представлен Новгородскою 1-ю летописью младш. извода. Не должно упускать еще из виду, что привлечен­ные составителем Повести вр. лет источники вызывали с его стороны распро­странение основного источника новыми известиями, возникавшими по вполне понятной ассоциации. Рассказ Амартола о распределении земель между сыновьями Ноя дополнен сведениями о русско-славянских, чудских и варяж­ских племенах, сидящих в Иафетовой части; данные статьи о преложении книг касательно расселения Славян дополнены сведениями о русско-славянских племенах; легенда об Андрее связана с сообщением о пути из Варяг в Греки; заимствованию из Амартола о нравах различных племен предшествует рас­сказ о нравах русско-славянских племен; за ним следует сообщение о нра­вах Половцев. Поэтому, восстановляя старший свод, мы вправе исключить из текста Повести вр. лет и все эти позднейшие вставки и распространения ее источников. Отличия свода, восстановленного путем исключения указанных материалов из Повести вр. лет, от текста Новг. 1-й летописи окажутся со­вершенно незначительными. Лишних фактов почти не окажется в таком вос­становленном своде: известия о покорении Олегом Древлян, Северян, Ради­мичей представляются частью извлеченными из текста, сходного с текстом

Новгор. 1-й (покорение Олегом Древлян ср. с покорением Древлян Игорем), частью же противоречащими другим сообщениям Древнейшего свода и по­тому вставленными (Радимичи покорены не Олегом, а Владимиром); поход Игоря 944 года после поражения 941 года представляется явно сочиненным для того, чтобы покрыть бесславное событие, о котором летописец узнал из продолжателя Амартола.

§ 22016. Хотя отличий восстановленного таким путем текста старшего, чем Повесть вр. лет, свода сравнительно с текстом Новгор. 1-й летописи младш. извода не много, но тем не мерее они оказываются настолько суще­ственными, что опять возникает вопрос, можно ли возвести текст Повести вр. лет к тексту, сходному с Новгор. 1-ю летописью младш. извода. Не ста­ну говорить о том, что некоторые статьи Новгор. 1-й летописи явно заме­нены другими в Повести вр. лет; напр., статьи о походах Руси на Царьград при царях Михаила и Романе изложены в Новгор. 1-й по одному хроногра­фическому источнику, а в Повести вр. лет по другому (по Амартолу). Об­ращаюсь к другим отличиям: Повесть временных лет излагает рассказ о призвании Варягов с иными подробностями, чем Новгор. 1-я; Рюрик и его братья оказываются не Варягами, а Русскими; самая Русь отождествлена, впрочем, с Варягами. Вместо «идоша за море к Варягомъ и ркоша » Новгор. 1-й летописи мы читаем в Повести вр. лет: «идоша за море къ Варягомъ къ Руси; сице бо тш звахуся Варязи Русь, яко се друзии зовутся Свие, друзии же Урмане, Анъгляне, друзии Гъте, тако и си. Реша Руси Чюдь, Словени и Кривичи и Весь ». Не сомневаемся в том, что текст Новгор. 1 -й именно в этом случае более первоначальный, чем текст Повести вр. лет; слова «къ Руси; сице бо тии звахуся Варязи Русь, яко се... и Весь » имеют все признаки встав­ки. Вставка эта, как мы видели, стоит в связи с особым взглядом составителя Повести вр. лет, настойчиво им проводившимся, по которому Русь Киев­ская — те же Варяги, причем появление их относится ко времени призва­ния варяжских князей, Рюрика и его братьев. Как указано выше (гл. XIII), Новгородская 1-я в своем рассказе о призвании Руси держится другого взгляда и различает Русь от Варягов. В виду только что отмеченной боль­шей первоначальности текста Новгор. 1-й летописи сравнительно с Пове­стью вр. лет, я в этом отличии Новгор. 1-й летописи от Повести вр. лет вижу решительное доказательство в пользу того, что в этой летописи представ­лен текст старшего, чем Повесть вр. лет, свода. Различие между Варягами и Русью проводится и ниже в Новгородской 1-й: она утверждает, что Варяги, перейдя в Киев с завоевавшим Киев князем, прозвались Русью; между тем Повесть вр. лет в соответствующем месте говорит, что Русью прозвались вообще Варяги, Словене и прочий. В совершенном противоречии с этим на­ходится утверждение той же Новгор. 1-й летописи, помещенное непосред­ственно за призванием Варягов: мы читаем здесь, что «отъ техъ Варягъ, находникъ тЬхъ, прозвашася Русь, и отъ техъ словетъ Руская земля ». В ви­ду указанных выше соображений считаем эти слова вставленными из про­тографа Синод, списка, в который, как мы знаем, (путем свода 1167) про­никли многие чтения Повести вр. лет.

Вторым существенным отличием Повести вр. лет от Новгор. 1-й ока­зывается отношение к Олегу: по Новгородской 1-й — это воевода Игорев, а по Повести вр. лета — это князь, правивший во время малолетства Игоря. Не сомневаюсь в том, что последний взгляд восходит к первому: в связи с ним находится и то обстоятельство, что в Повести вр. лет имеется текст двух договоров, где Олег назван князем; можно поэтому думать, что превраще­ние воеводы Олега в князя Олега вызвано отчасти влиянием этих догово­ров. Мы указывали выше, что текст Повести вр. лет сохранил в одном месте след того, что его источник говорил о завладении Киевом, так же как гово­рит теперь Новгор. 1-я, в двойственном числе (Игорь и Олег), между тем как вообще это двойственное число переправлено в Повести вр. лет в един­ственное: а именно в Повести вр. лет читаем «придоста къ горамъ хъ Киевь-скимъ ». Но признавая и в этом случае текст Новгор. 1-й более первоначаль­ным, чем текст Повести вр. лет, ставим себе вопрос, можно ли признать исконною чертой соответствующего рассказа наличность в нем двух дей­ствующих лиц — Игоря и Олега? Выше мы доказывали, что некогда гово­рилось в рассказе о завладении Киевом об одном Олеге, а что Игорь встав­лен после. Следовательно, текст Новгор. 1-й летописи предполагает более древний текст, где говорилось об Олеге, а не об Игоре и Олеге, в соответ­ствующем рассказе. Отсюда мы и заключаем, что в Новгор. 1-й летописи представлен текст свода, непосредственно предшествующего Повести вр. лет, а не свода первоначального.

Не имея основания допускать, чтобы второй источник, к которому в конце концов восходит текст протографа Синод, списка — т. е. Новгород­ский свод XI века, заменил Олега Игорем и Олегом, имея, напротив, в виду что первый источник указанного текста — Повесть вр. лет говорит о князе Олеге, мы не можем допустить, чтобы в рассказе о завладении Киева Нов­гор. 1-я летопись следовала протографу Синод, списка. Следовательно, соответствующий рассказ Соф. временника (из которого произошла Нов­гор. 1-я летопись) восходит ко второму его источнику — к Киевскому На­чальному своду, непосредственному источнику Повести вр. лет.

§ 22017. Для наглядности взаимные отношения большей части списков, упомянутых в предшествующем исследовании, изображены в приложен­ной графической таблице. О названном во второй строке сверху 1-м Печер-ском своде не говорилось выше; скажем о нем в следующих главах.