Глава XII. Житие Антония, как источник: Начального свода конца XI века и общерусского свода 1423 года

Глава XII. Житие Антония, как источник: Начального свода конца XI века и общерусского свода 1423 года
§ 1911. Утраченное уже в XVI веке или, по крайней мере, не отыскивавшееся в семидесятых годах это­го века в Киево-Печерском монастыре, Житие Ан­тония принадлежит к памятникам глубокой древ­ности. В XIII веке оно было хорошо известно составителям Печерского патерика Симону и По­ликарпу: оба ссылаются на него и черпают из него данные, относящиеся к древнейшей эпохе жизни Печерского монастыря. Чтобы дать представление о содержании и составе Жития Антония, необходи­мо просмотреть все ссылки на него в творениях Си­мона и Поликарпа.

1. Сказав в своем послании к Поликарпу о том, что многие из иноков Печерских удостоились епис­копского сана и указав на Леонтия, епископа Ростов­ского, Симон продолжает: «Илариона же митропо­лита и самъ челъ еси въ житии святаго Антотя, яко отъ того постриженъ бысть и такс священства спо-добленъ » (ср. изд. Яковлева, с. 90). — 2. В конце ста­тьи, озаглавленной «Что ради имети тщание и лю­бовь къ преподобнымъ отцемъ Антонию и Феодосию Печерскимъ» Симон, судя по Арсеньевской редак­ции патерика (Берсеневскому списку), говорил: «и сего деля азъ грешный епископъ Симонъ тужу и скорблю и плачуся и желаю тамо ми скончания, да быхъ точию положенъ былъ въ божественной той персти и малу отраду пр!алъ быхъ многыхъ ми гре-ховъ. И ина такова обрящеши, брате Поликарпе, въ житии святаго Антониа. Къ нему же прииде отъ Ки­ева некто хотя быти чернець», и далее рассказы­валось о преп. Евстратии (изд. Яковлева, 93). —

3. В слове о святом Афанасии затворника Симон, рассказав об исцелении Вавилы от мощей св. Афанасия, продолжает: «аще ли кому не верно мнитъ написаное се, да почтетъ житие святаго Антоша отца нашего, начальника Рус-кымъ мнихомъ, и да веруетъ » (изд. Яковлева, 99). — 4. Рассказав в слове о создании церкви о чуде, бывшем при основании каменной церкви Печерс-кой, причем на место, выбранное для закладки, сошел небесный огонь, Си­мон заметил: «въ житш святаго Антониа сего пространие обрящеши, в Феодосиев же житии ВСеМЪ явлена суть, како столпъ огненъ явися отъ зем­ля и до небеси; овогда же облакъ, иногда же аки дуга отъ, верха оноя церк­ви на cie место, многажды же и иконе приходити, ангеломъ ту носящимъ, на хотящее быти МЕСТО» (изд. Яковлева, 119). — 5. В конце слова об Агапи-те безмездном враче Поликарп, обращаясь к архимандриту Акиндину, вы­ражает готовность написать о чудотворении, воздержании, послушании преподобных отцов Печерских, для того, чтобы оставить это на пользу су­щим по нас, «якоже блаженыи Нестеръ в летописце написа о блаженныхъ отцЬхъ, о Дамьяне, ИеремЪи и Матфее и Исакии. Въ житш святаго Антоша вся житиа ихъ вписана суть, аще и въкратце речена, но паче о преже рече-ныхъ черноризцихъ 1 явно реку, а не въ таине; аще бо азъ премолчю, отъ меня до конца забвена будеть и тому не помянутся имена ихъ, якоже было и до сего дни; се же речеся въ 15 (вариант: в 12) лето твоего игуменства, еже не бысть помяновения 100 и 60 летъ, ныне же твоея ради любве оутаенная слышана быша» (изд. Яковлева, 135—136). — 6. Рассказав о подвижни­ческой жизни Моисея Угрина, Поликарп говорит: «се же и въ житии свята­го отца нашего Антония вписано есть о семъ Моисии, како прииде и сконча-ся в добре исповедании о Господе, пребывъ 10 летъ въ манастыри, 5 летъ въ плйне страдавъ окованъ, 6 летъ за чистоту страдавъ въ страсти» (Берсен. сп.)2 — 7. В сказании о Федоре и Василии Поликарп влагает в уста Федора, поставленного на суд перед князем Мстиславом Святополковичем, кото­рый спросил его, много ли в найденном им сокровище золота, серебра и сосудов и известно ли, кем оно сокрыто в пещере, следующие слова: «въ житш святаго Антоша поведаеться, Варяжскии поклажам есть, понеже съсу-ди Латиньстии суть, и сего ради Варяжская печера зовется и до нынЬ, злата же и сребра бесчислено множество ».

§ 191. Из приведенных свидетельств Симона и Поликарпа видно, что Житие Антония содержало рассказы о нескольких отцах Печерских, при­обретших славу и признание своими чудесами и благочестивою своею жиз­нью. Между прочим в нем излагалась история Моисея Угрина: Поликарп сообщает о том, что Житие Антония рассказывало о прибытии Моисея в монастырь после продолжительного томления в плену. Симон, говоря об исцелении Вавилы от мощей св. Афанасия и ссылаясь на житие Антония,

имел, конечно, в виду случай исцеления блудной похоти от приложения к телу кости от мощей преп. Моисея, тот случай, о котором рассказывает Поликарп в своем слове об Иоанне затворнике; следовательно, Житие со­творенных Моисеем Угрином после своей смерти, и содержало повество­вание о Иоанне затворнике, заимствованное из него Поликарпом. Кроме того, Житие Антония говорило и о других Печерских угодниках, по ясно­му указанию того же Поликарпа. Наконец, оно сообщало и о древнейших событиях, связанных с судьбою Печерской обители: между прочим о при­бытии к Антонию Илариона и его пострижении; оно говорило и о какой-то Варяжской пещере, где, по-видимому, поселился преп. Антоний; с особен­ною подробностью рассказывалось в нем об основании и построении церк­ви св. Богородицы Печерской.

Одна из ссылок на Житие Антония Поликарпа дает основание пред­положить, что это житие написано за 160 лет до того времени, как за свой труд принялся Поликарп. Это указание мы не решаемся принимать в бук­вальном его смысле; полагаем, что 160 лет выставлено Поликарпом в том предположении, что Житие Антония составлено в год его смерти, которая по некоторым данным имела место в 1072 или 1073 году. Весьма возмож­но, что Поликарп писал около 1230 года, и таким образом у него получи­лось представление о 160 годах, протекших со времени появления Жития Антония. Не отрицая возможности того, что Житие Антония действитель­но появилось в семидесятых годах XI столетия, считаем более вероятным отнести его к несколько позднейшему времени, когда личность Антония и события 1072—1073 гг. (постройка храма) уже успели стать легендарными.

§ 1913. Житие Антония оказало весьма значительное влияние на русскую летопись, благодаря тому, что летописный свод, легший в основание всего последующего летописания, был составлен в Печерском монастыре. Этот летописный свод, называемый мною Начальным сводом, появился около 1095 года. Нам уже пришлось указывать на несколько заимствованных из Жития Антония в него статей. Считаем целесообразным повторить здесь эти указания.

В § 60 указано, что в Древнейшем своде не был назван по имени слуга Борисов, решившийся защитить собой тело своего господина; в Начальном своде он назван Георгием, причем указано, что он был родом Угрин, что его очень любил Борис, возложивши на него большое золотое ожерелье; при этом сообщено, что вместе с Георгием были убиты и многие другие слуги; труп Георгиев был обезглавлен для того, чтобы снять с шеи его ожерелье; голова была отделена от туловища; поэтому тело Георгия не могло быть найдено среди трупов. Мы доказывали, что все это заимствовано Началь­ным сводом из сказания о Моисее Угрине, содержавшегося в Житии Анто­ния, и ссылались при этом на то, что в Поликарповом сказании о Моисее Угрине приведен весь этот эпизод, причем указано, что Георгий был бра-

том Моисея. Возражая против возможного предположения, что связь Моисея Угрина с Георгием придумана Поликарпом на основании общего происхождения их, не допуская того, чтобы Поликарп заимствовал рассказ об убиении Георгия из летописи, мы указывали на то, что этот эпизод не является случайною и позднейшею вставкою в рассказ о Моисее Угрине: Поликарп сообщает, что Моисей спасся один от бывшего на Альте избие­ния и пришел к Предславе, сестре Ярослава; он пребывал у ней до тех пор, пока Ярослав не победил Святополка; но Святополк бежал в Ляхи и придя оттуда с Болеславом, изгнал Ярослава и сел в Киеве; Болеслав вернулся в Ляхи и взял с собой обеих сестер Ярослава, а также и бояр его, а с ними и блаженного Моисея. Таким образом, весь рассказ о начале подвижниче­ства Моисея тесно связан с указанным эпизодом; близость Моисея к Бо­рису (он был его отроком) связала его судьбу с Предславой, к которой он бежал после убиения Бориса и с которою он попал в плен к Болеславу. Правда, ни Начальный свод (Повесть вр. лет), ни Поликарп не говорят о том, что одною из обеих сестер Ярослава, взятых в плен Болеславом, была имен­но Предслава, но, как увидим, Житие Антония сообщало об этом совершен­но определенно.

Отмеченная нами связь Моисея Угрина с Предславой дает нам осно­вание думать, что Житие Антония послужило источником, если не прямо, то косвенно, для тех двух вставок Начального свода, о которых мы говори­ли в § 56: в первой вставке, сделанной в текст, восходящий к древнейшему своду, читаем: «в се же время пришла бе весть къ Ярославу отъ Передъсла-вы о отни смерти, и посла Ярославъ къ Глебу, глаголя: не ходи, отець ти умерлъ, а братъ ти убьенъ отъ Святополка »; вторая вставка сделана в текст Новгородского свода XI века (§ 162): «в ту же нощь приде ему весть ис Кыева отъ сестры его Передъславы си: отець ти умерлъ» и т. д.; вставкой мы признали слова «ис Кыева отъ сестры его Передъславы». Высказываем предположение, что Житие Антония приписывало Предславе активную роль в борьбе Ярослава с Святополком, и ставим это наше предположение в связь с дальнейшим указанием, извлекаемым из общерусского свода 1423 года.

§ 1914. Мы не решились бы утверждать так определенно, что вставки о Георгии Угрине и о Предславе заимствованы составителем Начального сво­да из рассказа о Моисее Угрине, читавшегося в Житии Антония, если бы не могли доказать на одной из статей Начального свода, что последний имел действительно в числе источников рассказ о Моисее Угрине. Мы читаем в Начальном своде (Повести вр. лет) под 6538 (1030) годом: «В се же время умре Болеславъ Великый въ Лясехъ, и бысть мятежь в земли ЛЯДЬСТе: встав-ше людье избиша епископы, и попы, и бояры своя, и бысть в нихъ мятежь ». Место это сближается с следующим отрывком в Поликарповом сказании о Моисее Угрине: «Въ едину убо нощь Болеславъ напрасно умре; и бысть мятежь великъ въ всей Лядской земле и въставше людие избиша епископы своя и боляры своя, якоже и в летописци поведаеть, тогда и cm жену уби-ша». Возможно, что Поликарп заимствовал приведенное известие из ле-

тописца, хотя ссылка его на последний может быть истолкована так, что об этом мятеже говорит не только Житие Антония (где было вписано житие Моисея), но и летописец. Обращаю внимание на другое обстоятельство — на соответствие обоих известий (о смерти Болеслава и о мятеже в Польской земле) в их последовательности исторической действительности и на хро­нологическое определение обоих событий, в них изложенных.

Белёвский в своем издании Несторовой летописи, в примечании к это­му месту, отметил, что Нестор не означает точно года смерти Болеслава, а говорит о ней неопределенно, что она имела место «в се же время» (Боле­слав умер 3 апреля 1025 года); год, поставленный Нестором в начале ста­тьи, относится, по мнению Белёвского, скорее к мятежу, описанному здесь: он действительно случился вскоре после смерти Болеслава и притом около 1030 года3. Этот мятеж есть основание относить к 1031 году, когда король Мешко должен был бежать, угрожаемый восстанием4; впрочем, польские источники дают основание думать, что русская статья имела в виду другой, еще более поздний по времени мятеж, случившийся уже по смерти Мешка, в 1034 году, во время малолетства Казимира 5.

Итак, с одной стороны, Начальный свод (Повесть вр. лет), а с другой, Поликарпово сказание о Моисее Угрине установили одинаково связь меж­ду двумя событиями, на самом деле между собою не связанными: между смертью Болеслава и мятежом в Польской земле. Спрашиваем, где было уместнее возникнуть этой связи: в летописи или в рассказе о Моисее Угри­не? В летописи связь эта случайна и необъяснима; в рассказе же о Моисее Угрине идет последовательное развитие следующих событий: пленения Моисея Болеславом, мучений Моисея, доставшегося некоей польской гос­поже, пострижения Моисея монахом Святой Горы, жалобы на Моисея, принесенной госпожой его Болеславу; «Болеславъ же усрамися величества жены и любве первыя потакви ей творя, въздвиже же гонеже велие на чер-норизци и изгна вся отъ области своея6. Богъ же сътвори отмщение рабомъ своимъ вскоре »; Божие отмщение выразилось во внезапной смерти Боле­слава и в мятеже, наступившем в Польской земле. Отсюда ясно, что в ска­зании о Моисее Угрине оба события — смерть Болеслава и мятеж постав-

лены в тесную и прямую связь между собой самым ходом всего рассказа. Уже поэтому признаю, что Поликарп заимствовал известия о смерти Бо­леслава и мятеже не из летописи, где связь между ними случайная, а из Жития Антония. Датировка этих событий в летописи решительно подтвер­ждает наше заключение.

По сообщению Патерика Моисей страдал «въ пленении въ юзахъ летъ 5, шесть же летъ за чистоту» (ср. выше, § 1911); следовательно, он пробыл в Польше всего 11 лет; на двенадцатый год он освободился после убиения мучившей его госпожи. Но он, по словам того же Патерика, попал в плен вместе с сестрами Ярослава в 6526 (1018) году; следовательно, он освобо­дился из плена в 6538 (1030) году. В полном согласии с этим стоит то об­стоятельство, что в списках Кассиановской 2-й редакции * Патерика год прибытия Моисея в Киев определяется 6539 (1031) годом. Итак, 6538 год, под которым сообщено о смерти Болеслава и мятеже в Польской земле, оп­ределен составителем Начального свода по письменному источнику; тако­вым могло быть именно Житие Антония. Другое объяснение совпадения летописного расчета (6538—6526) с расчетом Патерика (Моисей был в пле­ну одиннадцать лет), а именно признание, что Поликарп основал свой рас­чет на летописи, не может быть принято, ибо при таком объяснении оста­нется непонятным, во-первых, как явилось в летописи приурочение смерти Болеслава и мятежа в Польской земле к 6538 году, во-вторых, почему, оба эти события, отделенные друга от друга, по крайней мере, на шесть, а веро­ятнее и на девять лет, приведены в летописи рядом под одним годом7.

§ 191. Утвердившись таким образом в мысли, что Житие Антония по­служило источником для Начального свода, мы укажем в этом своде еще на одну статью, обязанную своим происхождением или точнее своим составом тому же Житию. Это Сказание, что ради зовется Печерский монастырь, по­мещенное в Начальном своде (Повести вр. лет) под 6559 (1051) годом. В этом Сказании, если в особенности сопоставим его с другими свидетельствами о начале Печерского монастыря, увидим влияние Жития Антония; влияние это, как можно думать, обязано известной переработке Сказания, изложенного первоначально в иной редакции, не тождественной с тою, в которой мы чита­ем его в Начальном своде (и Повести вр. лет). Приведем доказательства.

7 Предполагаю, что в Житии Антония читалось так же, как в обеих Кассиановских ре­дакциях: «страдавъ въ юзахъ летъ 5, шестое же лето за чистоту терпя страсти»; ср. выше в речи госпожи Моисеевой к Болеславу: «и не довольно бысть ему 5 летъ око-вану быти отъ пленившаго его, отъ него же искупихъ его, и шестое лЬто пребысть у мене и много мучимъ бысть отъ мене за преслушаше, еже самъ на ся привлече, по жестокосерда своему, ныне же постриженъ бысть отъ некоего черноризца». Соста­витель Нач. свода прочел 6-е лето как 6 лет и на этой ошибке основал свой расчет. Точно так же ошибочно прочел 6-е лето как 6 лет составитель Берсеневского списка Патерика. Так же ошибочно прочло то лицо, что вставило 6539 год, для обозначения года прибытия Моисея к Антонию, в текст Кассиановской 2-й редакции Патерика. Житие Антония, сообщая о том, что Болеслав умер в 6-й год после пленения Моисея, стояло, следовательно, близко к действительности, ибо 6533 (1025) год является седь­мым годом после 1018.

Сказание сообщает о том, что, когда «уведанъ бысть всеми великый Антоний и чтимъ », «начата приходити к нему братья, и нача приимати и постригати я». По свидетельству Нестерова Жития Феодосия Антоний не сам постригал братью, а поручал это «великому Никону, прозвутеру тому сущю и черноризцу искусну ». Между тем Житие Антония, как мы видели, определенно говорило о священстве самого Антония и о том, что он сам постригал приходившую к нему братью. Ср. слова. Симона: «Илариона же митрополита и самъ челъ еси въ житии святаго Антониа, яко отъ того постри-женъ бысть и тако священства сподобленъ». Сказание возвращается еще раз к пострижению братии от Антония; для него это, очевидно, не безраз­лично; оно придает этому особенное значение и смысл, которые открыва­ются из следующих слов, вложенных в уста Антонию: «Съвъкуплене же братии, рече имъ Антонии: се Богъ васъ, братья, совокупи, и отъ благосло­венья есте Святыя Горы, имьже мене постриже игуменъ Святыя Горы, а язъ васъ постригалъ». Итак, благодаря преемству, благодать священства пе­решла на Печерскую обитель от Святой Горы.

Вот чего не знают другие памятники, говорящие о начале Печерской обители; сошлюсь на Житие Феодосия, где, конечно, благодарная тема эта была бы так или иначе использована; сошлюсь также на рассказ летописи под 1074 годом, где также могла бы сказаться в каком либо намеке эта точ­ка зрения об особой связи Печерского монастыря со Святой Горой. Между тем Сказание проводит ее весьма решительно и даже тенденциозно: оно обстоятельно говорит о путешествии Антония в Святую Гору, о постри­жении его там и о полученном им от игумена святогорского наказа­нии: «иди в Русь опять, и буди благословленье от Святыя Горы, и рече ему, яко от тебе мнози черньйи быти имуть ». Антоний, придя в Киев и выбрав себе пещеру для жительства, обращается к Богу с молитвой: «Господи! утверди мя в месте семь, и да будеть на месте семь благословенье Святыя Горы и моего игумена, иже мя постриглъ». Далее приведем обраще­ние Антония к сошедшейся к нему братьи: «и отъ благословенья есте Свя­тыя Горы, имьже мене постриже игуменъ Святыя Горы, а язъ васъ постригалъ; да буди благословенье на васъ первое отъ Бога, а второе отъ Святыя Горы». Сходные слова читаем ниже, когда Антоний дает свое благословение на поставление монастыря: «благословенъ Богъ о всемь, и молитва святыя Богородица и сущихъ отець иже в Святей Горе да будеть с вами ». Наконец, ниже встречаем заключение рассказчика: «есть же мана-стырь Печерскый отъ благословенья Святыя Горы».

Итак, тенденциозность в Сказании упоминали о благословении Свя­той Горы, на котором основана святая Печерская обитель, не подлежит никакому сомнению: является вопрос, кому принадлежат эти упомина­ния — самому составителю Сказания или позднейшему его редактору, ска­жем редактору Начального свода. Мне представляется несомненным, что мы имеем в этих упоминаниях вставки, внесенные в первоначальный текст Сказания редактором Начального свода. Антоний преподал бы свое благо­словение братье на поставление монастыря, конечно, в таком виде: «благо-

словенъ Богъ о всемь, и молитва святыя Богородица да будеть с вами »; сло­ва «и сущихъ отець иже въ Святей Горе » после «Богородица» явно встав­лены (см. выше). Равным образом читаемое выше: «да буди благословенье на васъ первое отъ Бога, а второе отъ Святыя Горы» представляет­ся искусственно составленною фразой, заменившею, быть может, перво­начальное чтение: «да буди благословенье на васъ отъ Бога ». Неясно выра­жена мысль игумена, постригшего Антония: «иди в Русь опять и буди благословленье отъ Святыя Горы»: пропущено как будто «на тебе »; неяс­ность также указывает на вставку. Совсем неуклюже то место, где Анто­ний преподает благословение сошедшейся к нему братии: «се Богъ васъ, братья, совокупи, и отъ благословенья есте Святыя Горы», причем дальше вложена в уста Антония мотивировка последнего его утверждения: ибо меня постриг игумен Святой Горы, а я постриг вас; только после этой моти­вировки Антоний решается преподать братии два благословения: первое от Бога, второе от Святой Горы.

§ 1916. Признав таким образом те места Сказания, где тенденциозно проводится мысль о том, что Печерский монастырь пошел от благослове­ния Святой Горы, вставками, я не отрицаю того, что первоначальное Сказа­ние сообщало о путешествии Антония в Грецию и о пострижении его там. Напротив, думаю, что в дошедшей до нас редакции сохранились следы это­го первоначального рассказа, быть может, не упоминавшего вовсе о Свя­той Горе или во всяком случае не придававшего особенного значения по­стрижению Антония от игумена святогорского. Основываюсь на следую­щем месте в начале Сказания: «И не по мнозехъ днехъ бе некый человекъ, именемь мирьскымь, отъ града Любча; и възложи сему Богъ в сердце въ страну ити; онъ же устремися в Святую Гору, и виде ту монастыря сущая, и обиходивъ, възлюбивъ чернечьскый образъ, приде в манастырь ту, и умоли игумена того, дабы на нь възложилъ образъ мнишьскый. Онъ же, послушавъ его, постриже и, нарекъ имя ему Антоний, наказавъ его и научивъ чернечь-скому образу, и рече ему: иди въ Русь опять, и буди благословленье отъ Святыя Горы, и рече ему, яко отъ тебе мнози черньци быти имуть; благо­слови и, и отпусти его, рекъ ему: иди с миромь». Неясно ли, что здесь слито два рассказа о путешествии Антония? Бог возложил ему «въ сердце въ стра­ну ити»; что значит это выражение? Не читалось ли в первоначальном рас­сказе: «въ страну Гречьску ити»; «Гречьску» было опущено, в виду вставки из другого источника: «онъ же устремися в Святую Гору».

Далее находим: «възлюбивъ чернечьскый образъ », а несколькими стро­ками ниже: «дабы на нь возложилъ образъ мнишьскый»; не принадлежит ли «чернечьскый» первоначальному рассказу, а «мнишьскый» не вставле­но ли из другого источника? В благословении игуменом Антония и отпуще­нии его в Русь присутствие двух источников совершенно явно: ср. два раза: «и рече ему», а ниже еще «рекъ ему»; далее, сначала: «иди в Русь опять», затем: «иди с миромь»; сначала: «и буди благословленье отъ Святыя Горы», затем: «благословии ». Думаю, что в первоначальном источнике читалось: «и научивъ чернечьскому образу, и рече ему, яко отъ тебе мнози черньци

быти имуть; и благослови и, и отпусти его, рекъ ему: иди с миромь »; следо­вательно, слова «иди в Русь опять, и буди благословленье отъ Святыя Горы» вставлены из другого источника. Отмечаем еще пропуск мирского имени Антония в приведенном выше отрывка: это, думаю, указывает, что оба ис­точника Начального свода — первоначальный рассказ и Житие Антония расходились в сообщении, какое было мирское имя Антониево.

§ 1917. Продолжаем наши указания на несоответствие данных Сказа­ния другим древним свидетельствам о начале Печерского монастыря и на возможность возвести эти данные к Житию Антония. Построение малой церковцы во имя святой Богородицы Сказание, как и Житие Феодосия, относит ко времени игуменства Варлаама, которого Антоний поставил бра­тии вместо себя; ср. в Сказании: «И постави имъ игуменомь Варлама... Бра­тья же съ игуменомь... поставиша церковьцю малу надъ пещерою во имя святыя Богородица Успенье»; в Житии Феодосия: «преподобный же Ан­тоши... поставивъ братии в себе Mесто блаженаго Варлаама... Тогда же бо-жественыи Варламъ постави надъ пещерою малу церковьцю во имя святыя Богородица». Но в рассказе о построении великой церкви и поставлении мо­настыря Сказание резко расходится с Житием Феодосия. Нестор приписы­вает построение церкви и монастыря игумену Феодосию: «тогда сей великии беодосии обретъ МЕСТО чисто, недалече отъ печеры суще, и разумевъ, яко довольно есть на възгражете монастыря... в мало время възгради церковь на месте томъ во имя святыя и преславныя Богородица и приснодевы Mapia, и оградивъ и, поставивъ Kелie мнози и тогда преселися съ братиею на МЕСТО то в лето 6570, и о т ъ т о л i Бо-жиею благодатью въздрасте МЕСТО то, и бысть монастырь славенъ, еже и ДОНЫНЕ есть, Печерскый наричемъ, иже отъ святаго отца наше­го Феодоая поставленъ бысть». Сказание не называет игумена, поставив­шего церковь и монастырь: «игуменъ же и братья заложиша церковь вели-ку, и манастырь огородиша столпьемь, к е л ь i поставиша многы, церковь свершишаи иконами украсиша.. И о т т о л i почася Печерскый монастырь». Между тем из буквально­го смысла Сказания ясно, что игуменом этим был не Феодосии, а Варлаам: ср. «монастыреви же свершену, игуменьство держащю Варламови, Изя-славъ же постави манастырь святаго Дмитрия, и выведе Варлама на игу­меньство к святому Дмитрию»; и только после этого сообщено об избра­нии игуменом преп. Феодосия. Но определенно Сказание не говорит, что Печерский монастырь поставлен игуменом Варлаамом; напротив, оно как бы избегает называть игумена; ср. выше: «и съв'Ьтъ сътвориша братья со игуменомь поставити манастырь»; вместе с тем оно отмечает деятельное участие в этом деле Антония; игумен с братьею испрашивают от него бла­гословения на поставление монастыря; он выхлопатывет землю под по­стройку у князя Изяслава; наконец, сказав о переводе Варлаама в монас­тырь св. Дмитрия, который Изяслав хотел «створити вышний сего мона­стыря, надеяся богатьству », Сказание продолжает: «Мнози бо манастыри отъ цесарь и отъ бояръ и отъ богатьства поставлени, но не суть таци, каци

СУТЬ поставлени слезами, пощеньемь, молитвою, бденьемь; Антоний бо не име злата, ни сребра, но стяжа слезами и пощеньемь, якоже глаголахъ». Итак, Сказание решительно утверждает, что Печерский монастырь осно­ван Антонием, и не согласуется в этом основном утверждении с Нестором; ср. слова Нестора: «иже отъ святаго отца нашего Феодосия поставленъ бысть». То обстоятельство, что Сказание умалчивает об имени игумена, поставившего монастырь, заставляет нас думать, что мы имеем здесь дело с тенденциозным изменением первоначального текста Сказания. Тенден­цию видим не в том, что вместо Феодосия строителем монастыря является игумен, руководимый истинным основателем монастыря — Антонием; та­кую же пассивную роль Сказание могло бы приписать и Феодосию, если бы цель его состояла только в прославлении Антония; — видим тенденциоз­ность в том, что игумен не назван совсем и что вместо исторических Варла-ама и Феодосия пришлось говорить о каком-то неизвестном безымянном игумене. Это обстоятельство мы объясняем себе тем, что Житие Антония, по которому переделано Сказание в Начальном своде, в изложении судеб Печерского монастыря держалось совсем особой хронологии.

§1918. Мы уже имели случай видеть хронологические данные Жития Антония: Моисей Угрин прибыл к Антонию (если придерживаться расчета составителя Начального свода) в 6539 (1031) году, ибо только в 6538 он освободился от плена; ср. 6539 год в киноварной приписке при заглавных строках сказания о Моисее в Румянц. списке № 305 Печерского патерика: «прииде к преподобному Антонию въ ЛеТО 6539». Отметим далее вставку, сделанную обеими Кассиановскими редакциями в Житие Феодосия при сообщении о пострижении его по повелению Антония от преп. Никона: «в ЛБТО 6540, при князи благочестивомъ ЯрославЬ Володимеровичи» *. Обе отметки не доказывают, как мне кажется, знакомства составителя Касси-ановских редакций с Житием Антония, так как они без труда могут быть объяснены как результат сопоставления данных Поликарпа с летописью. Подобный же хронологический расчет находим в рассматриваемом нами Сказании: «И постави имъ игуменомъ Варлама, — читаем мы здесь, — а самъ иде в гору, и ископа печеру, яже есть подъ новемь монастыремъ, в ней же сконча животъ свой, живъ в добродетели, не выходя ис печеры летъ 40 никдеже, в ней же лежать моще его и до сего дне» *. Антоний умер в 1072 или 1073 году; следовательно, он уединился в пещеру в 1032 или 1033; та­ким образом, поставление Варлаама приходится отнести к 1032 году, что явно противоречит историческим фактам, несомненно точно переданным Нестором: Варлаам, сын боярина Иоанна, пришел к Антонию в княжение Изяслава Ярославича, следовательно, после 1054 года. Итак, мы вправе за­ключить отсюда, что составитель Начального свода в одном из своих источ­ников читал о поставлении Антонием игумена Варлаама в дни князя Изяс-лава (ср. выше в Сказании: «Изяславъ же уведевъ житье его, приде с Дружиною своею, прося у него благословенья и молитвы»), а в другом — о поставлении Антонием не Варлаама, а другого, безымянного игумена, по-сле чего он удалился в другую пещеру и жил в ней 40 лет. Этим другим ис-

точником, согласно со всеми выше приведенными соображениями, могло быть только Житие Антония. Следовательно, и то место, где Сказание пе­реносит на время Варлаама основание великой церкви и поставление мона­стыря, обязано влиянию Жития Антония; в нем вопреки Житию Феодосия сообщалось, что монастырь Печерский гораздо старше 1062 года; первый игумен был поставлен в 1032 или 1033 году; этот самый игумен и основал монастырь под руководством Антония. Поликарпов пересказ Жития Ан­тония прямо указывает на то, что монастырь был основан во время Яросла­ва. Мы читаем в нем, что Моисей, освободившись от польского плена, при­шел к святой Богородице в Печерский монастырь и пробыл в монастыре 10 лет; следовательно, основание и церкви и монастыря приходится согласно Поликарпу отнести ко времени около 1030 года.

§ 1919. В связь с своеобразною хронологией Жития Антония ставим то начало Сказания о том, что ради прозвася Печерский монастырь, кото­рое оно имеет во второй Кассиановской редакции: в общем эта статья в Кассиновской второй редакции сходствует с соответствующею статьей первой Кассиановской редакции, тождественною с летописною статьей 6559 (1051) года; но начало в ней иное. Мы читаем здесь, что еще в княже­ние Владимира Святославича Любечанин Антоний отправляется в страну Греческую, на Афон; приняв там пострижение, он приходит в Киев и, по­ходив по дебрям и горам, находить у с. Берестова пещеру, которую иско­пали Варяги; в ней он поселяется, пребывая затем в великом воздержании. По смерти Владимира власть перешла к Святополку: он начал избивать братью. Антоний, увидев кровопролитие, удалился из Кюва и бежал опять в Святую Гору. После вокняжения Ярослава, любившего Берестово и за­ботившегося о находившейся там церкви Двенадцати Апостолов, некто Иларион, поп той церкви, вырыл себе пещеру на Днепровском холму и жил в ней, пока в 1051 году не был избран на сан митрополита. Пещерка опу­стела, но в это время с Афона вернулся Антоний, посланный в Россию игу­меном одного из тамошних монастырей, и поселился в пещере Иларионо-вой, и т. д., т. е. начиная с сообщения о вокняжении Ярослава, рассказ Кассиановской второй редакции становится сходным с соответствующим рассказом Кассиановской первой и Повести вр. лет. Это начало Сказания в Кассиановской второй редакции, где таким образом говорится о двух путешествиях Антония в Святую Гору, я ставлю в связь с Житием Анто­ния на основании, во-первых, того, что начало Печерского монастыря от­носится таким образом ко временам старшим, чем 1051 год, а Житие Антония давало именно право относить основание монастыря к 1032— 1033 гг.; во-вторых, на основании упомянутой здесь «пещеры, юже иско-паша Варязи»: мы приводили выше (§ 1911) свидетельство Поликарпа о том, что в Житии Антония говорилось о Варяжской пещере; в-третьих, нако­нец, на основании того, что здесь сообщено о путешествии Антония в Свя­тую Гору: а мы видели, что рассказ о пострижении Антония в Святой Горе лежал в основании Жития Антония. Но, конечно, Житие Антония говори­ло не о двух путешествиях Антония на Афон, а только об одном; Кассиа-

невская вторая редакция была принуждена придумать двойное путеше­ствие для того, чтобы согласовать: а) свидетельство Жития Антония о том, что он ездил на Афон и пострижен там в дни княжения Владимира Святос-лавича, 6) свидетельство того же Житие о том, что он поселился в Варяж­ской пещере — с рассказом Кассиановской первой редакции (и Повести вр. лет) о том, что Антоний ездил на Афон и пострижен там в княжение Ярослава Владимировича и что, вернувшись с Афона, он поселился в пе­щере, вырытой Иларионом. Таким образом, в 1462 году возникла попыт­ка согласовать Житие Антония с Сказанием о том, что ради прозвася Пе-черский монастырь, попытка, аналогичная с тою, которая предпринята была в конце XI века составителем Начального свода, давшим измененную и дополненную вставками редакцию указанного Сказания8.

§ 19110. Между прочим не согласно было Житие Антония с первона­чальною редакцией Сказания относительно того, где поселился первона­чально Антоний: Сказание сообщало, что в пещерке, которую ископал Ила-рион; Житие Антония указывало на Варяжскую пещеру. И отношения Антония к Илариону представлены были в Житии Антония иначе, чем они представлены в Сказании; в Сказании Антоний возвращается в Русь уже после поставления Илариона митрополитом; в Житии Антония Иларион постригается Антонием. Отметим еще одно отличие дошедшей до нас ре­дакции Сказания от Жития Феодосия: последнее сообщало, что преп. Фе­одосии, вскоре после основания монастыря (1062 г.), послал одного из мо­нахов своих в Константинополь к Ефрему скопцу, «да весь устав Сту-дийскаго монастыря исписавъ прислеть к нему; онъ же преподобнаго отца нашего Эеодосия повеленная ту aбie створи и весь уставъ монастырьский списавъ, посла к нему, и егоже приимъ отець нашь Феодосш повеле честь предъ братиею и оттоле начатъ въ своемъ монастыри вся творити по уставу святаго монастыря Студийскаго ». Между тем Сказание говорит другое: «И нача искати правила чернечьскаго, и обрЬтеся тогда Михаилъ чернець ма-настыря Студийскаго, иже бе пришелъ изъ Грекъ с митрополитомъ Геор-гемь, и поча у него искати устава чернець Студийскыхъ; и обретъ у него, исписа и устави въ манастыри своемь, како пети пенья манастырьская, и поклонъ какъ держати, и чтенья почитати, и стоянье в церкви, и весь рядъ Церковный и на тряпезе седанье, и что ясти в кыя дни, все съ уставленьемъ » Итак, оба источника одинаково сообщают о том, что Студийский устав вве­ден в Печерский монастырь Феодосией: но Нестор говорить о том, что ус­тав получен от Ефрема, постриженика Печерского, удалившегося незадол­го перед этим в Константинополь 9, а Сказание указывает на некоего Михаила чернеца, как на лицо, от которого Феодосии получил этот устав. Думаю, что первоначальная редакция Сказания и здесь сходствовала с

8 Оставляю в стороне вопрос, был ли знаком уставщик Кассиан с подлинным Житием Антония или только с теми обрывками из него, которые давали сочинения Симона и 9 Ноликарпа. Более вероятным считаю последнее. Ср. стр. 385, прим. 2.

Ср. выше в Житии Феодосия: «по сихъ же паки Ефремъ каженикъ отъиде къ Констан-тинюграду, и ту живяше въ единомъ монастыри».

Житием Феодосия и что изменение внесено в нее опять-таки под влиянием Жития Антония. Согласно предыдущему, основателем монастыря Житие Антония почитало не Феодосия, а Антония и относило основание ко време­ни задолго до 1062 года; естественно поэтому предположить, что в Житии Антония сообщалось о том, что устав Студийский введен в монастырь не Феодосией, а Антонием, причем Антоний получил его от пришедшего из Грек чернеца Михаила; быть может, Житие Антония давало еще точней­шие указания относительно того, что этот Михаил прибыл вместе с митро­политом Феопемптом: в Сказании находим «с митрополитомь Георгиемь», но решаюсь видеть в таком чтении поправку редактора Начального свода, который хотел согласовать два известия двух своих источников и, согласо­вав их механически, заменил Ефрема каженика чернецом Михаилом, но потом, внося слова «с митрополитомь Эеопемптомь», заменил из сообра­жений хронологических Феопемпта Георгием. Ставлю в связь сообщение Жития Антония о получении Антонием Студийского устава от пришедше­го из Грек чернеца Михаила с сообщением этого же жития о прибытии к Антонию трех певцов из Грек с роды своими: эти певцы ввели в Печерском монастыре демественное пение; ср. об этом сообщении ниже (§ 19119).

§ 19111. После сделанных замечаний мы, не колеблясь, определяем дошедший до нас в Повести вр. лет текст Сказания о том, что ради прозва-ся Печерский монастырь, как позднейшую редакцию более древнего Ска­зания, сложившуюся под влиянием Жития Антония. Это Житие, состав­ленное с очевидною тенденцией прославить Печерский монастырь и для этого отнести его составление ко временам давно минувшим, когда в Рос­сии едва начиналось распространение христианства, имело именно поэто­му сначала громкий успех, а потом печальную судьбу: его стали игнори­ровать, его забыли — оно слишком противоречило как монастырской традиции, так и письменным памятникам, возросшим на этой самой тра­диции — Житию Феодосия и летописи. Но не скоро разобрались русские люди в этом любопытном памятнике христианского благочестия, где на­ряду с заведомо извращенными фактами и придуманными событиями, имелись достоверные данные; и тяжело было пренебречь таким памятни­ком в особенности монахам Печерской обители, когда они находили в нем занимательные рассказы о первых отцах — основателях святого места, легендарном Антонии, великом Моисее Угрине, преподобном Феодосии; когда в нем в захватывающем изложении представлялись события, свя­занные с постройкой св. храма, причем так определенно говорилось о ве­ликих чудесах, явленных св. Богородицей; когда, наконец, далекое про­шлое Печерской обители оказывалось также богатым чудесами и вели­кими предзнаменованиями, из которых главное — это благословение Св. Горы, почившее на двух первых подвижниках Печерских, на Антонии и Моисее (вспомним, что последний пострижен некиим мнихом от Святой Горы, в сане иерея). Составитель Начального свода работал в такое вре­мя, когда Житие Антония только что появилось; есть основание предпо­лагать, что оно возникло в конце восьмидесятых или самом начале девя-

ностых годов 10; это было причиной того, что Житие Антония, забытое впоследствии, оказало на него такое влияние. В XII веке, благодаря ука­занной выше причине, Житие Антония, столь явно противоречившее сложившейся в Печерском монастыре традиции, было отвергнуто, остав­лено в пренебрежении; на это пренебрежение указывает Поликарп, гово­ря, что в течение 160 лет не было помяновения о древних отцах, жития которых вписаны в Житие Антония. Симону и Поликарпу, приступившим к составлению новой редакции Печерского отечника, было естественно обратиться к первой его редакции, т. е. к Житию Антония.

§ 19112. Нам предстоит решить вопрос, читалось ли Сказание о том, что ради прозвася Печерский монастырь, в первоначальном своем виде в Древн. Киевском своде, или оно заимствовано Начальным сводом еще из Другбго источника. Высказываемся за то, что статья эта находилась в сво­де, предшествовавшем Начальному своду; имеем в виду при этом то об­стоятельство, что этот предшествовавший Начальному своду свод был составлен в Печерском монастыре (§ 229). Невероятно, чтобы в нем не сообщалось о начале Печерской обители, о построении храма св. Богоро­дицы и т. д. Но, как мы видели, первоначальное Сказание сильно отлича­лось от дошедшего до нас в Повести вр. лет Сказания. Первоначальный вид восстанавливается частью путем удаления обнаруженных в предше­ствующих §§ вставок и изменений, частью же посредством привлечения Жития Феодосия. Думаю, что Нестор в своем изложении, в Житии Фео­досия, древнейших судеб Печерского монастыря держался данных пер­воначального (летописного) Сказания. Ср. доказанное выше (§ 49) пользо­вание со стороны Нестора Древнейшим сводом. Так между прочим считаю 6570 (1063) год, — дату построения монастыря, — заимствованным Не­стором из Древн. свода. В восстанавливаемом ниже тексте соответству-ющей статьи нам придется сделать несколько ссылок на Житие Феодо­сия, подобно тому как, восстанавливая первоначальный рассказ об уби­ении Бориса и Глеба, мы должны были ссылаться на Несторово Чтение об убиении св. мучеников.

10 Основания эти, кроме некоторых общий соображений, напр, относительно того, что Житие Антония появилось после Жития Феодосия, ибо в противном случае оно не осталось бы незамеченным Нестором, также и того, что оно написано раньше 1095 года, около которого возник Начальный свод, сводятся к следующему. В этом Житии, которое признаю древнейшим видом Печерского отечника, читалось между прочим Житие Евстратия постника: это видно, во-первых, из того, что Слово о нем помещено Симоном непосредственно за фразой «и ина такова обрящеши, брате Поликарпе, в житии святаго Антониа, к нему некто прииде и т. д.; во-вторых, из того, что тот же Евстратий называется ниже Герасимом, причем это можно объяснить только влия­нием письменного источника, где было указано сначала светское, а потом монашес­кое имя подвижника. Память Евстратия празднуется 28 марта; между тем он был рас-Пят в день Пасхи; Пасха приходилась на 28 марта в XI в. (после 1050 года) в 1087, 1092 и 1098 году, а в XII (до 1150) ни разу. Следовательно, рассказ об Евстратий мог сло­житься не раньше 1087 года. #

§ 19113. Общерусский летописный свод 1423 года, который в значительной степени может быть восстановлен по своду 1448 года (Соф. 1-й и Новгор. 4-й), включил в свой состав несколько произведений житийной литерату­ры. Так между прочим в него вошли обширная повесть об убиении Михаи­ла Черниговского, также житие Александра Невского, житие в. кн. Дмит­рия Ивановича, обширные отрывки из жития Михаила Александровича Тверского; в древнюю летопись сводчиком 1423 г. включены из пролога: сказание об убиении Варягов-мучеников, далее сказание об убиении Бори­са и Глеба («Родъ правыихъ благословиться »), сказание о перенесении мо­щей их в 1072 году; кроме того в этот свод сделаны заимствования из паре-мийного чтения о Борисе и Глебе (ср. § 39), а также взяты из Жития Владимира похвала ему (§ 39) и указание на то, что он крестился в церкви св. Иакова. Все это побуждает нас допустить, что в числе источников обще­русского свода было и Житие Антония. Приведем восходящие к этому Житию места и поставим их в связь с извлеченными нами выше из рассмот­рения Начального свода (Повести вр. лет) данными. Не забудем, что к вос­становлению общерусского свода 1423 г., кроме свода 1448 г., должны быть привлечены еще хронографы и Ростовская компиляция XV в.

§ 19114. Под 6526 годом в Новгор. 4-й и Соф. 1-й, после слов «Ярославъ же не утягну исполчитися, и победи Болеславъ Ярослава», читаем: «и ту убиша Блуда воеводу, и иныхъ победиша множество, а еже ихъ руками яша, то расточи Болеславъ по Ляхомъ » п. Этих слов нет в Повести вр. лет. Мы не видим основания возводить их к Новгородскому своду, служившему источ­ником для общерусского свода 1423 г., ибо из Новгородского свода попа­ли в общерусский свод преимущественно новгородские известия; не отри­цаем того, что в Новгородском своде были и южнорусские статьи и из­вестия, но не имеем основания думать, что южнорусская по происхожде­нию своему статья, где сообщалось о победе Болеслава над Ярославом, была в Новгор. своде изложена полнее, чем в Повести вр. лет: мы не поняли бы причины сокращения этой статьи в Нач. своде или Повести вр. лет. Между тем рассказ о победе Болеслава над Ярославом мог быть помещен в Житии Антония, ибо результатом этой победы было пленение Болеславом Мои­сея Угрина; Поликарп сообщает, что Моисей был взят Болеславом при уда­лении из Киева; но возможно, что Моисей был захвачен в бою у Волыня. В подтверждение можем сослаться и на прямое свидетельство Тверского сборника, где читаем: «На томъ бою изымаша Моисеа Угрина, брата Геор-пева, иже бе убитъ съ княземъ Борисомь; бе бо и той слуга Борисовь, и много пострада въ Лятской земле отъ вдовы некыа, млады суща, еяже мужь, боляринъ сый Болеславль, убиень на семъ бою. Моисей же, по страдании своемь, пршде въ Киевь, въ Печерский манастырь, и бысть чюденъ старець, красень теломъ и душею, о немъ же лежатъ повести въ Отечнице Печерь-

скомъ» (ПСРЛ XV, 137). Какую может иметь цену это свидетельство? Ду­маю, что оно основывается на такой редакции Патерика, которая нам неиз­вестна, а именно на какой-то распространенной редакции его; а эта распро­страненная редакция могла в свою очередь позаимствовать кое-что из Жития Антония и.

Ниже читаем в своде 1448 г. (Соф. 1-й и Новг. 4-й) следующее место, отсутствующее в Повести вр. лет: «И седе (Болеслав) на столе Володимере. И тогда Болеславъ положи себе на ложи Предславу, дщерь Володимерову, сестру Ярославлю» 13. В связи с этим стоит и дальнейшее: «Болеславъ же побее изъ Клева, поволочивъ Предславу, возма имеше и боляре Ярославли и сестры его »14; слов «поволочивъ Предславу » нет в Повести вр. л. Оба эти места по указанным выше основаниям не можем возвести к Новгородско­му своду, источнику свода 1423 года; между тем вероятно признать его заимствованием из Жития Антония по следующим данным: во-первых, предшествующая вставка в текст свода 1423 года восходит несомненно к Житию Антония; во-вторых, мы знаем, что Житие Антония сообщало о том, что Моисей после избиения слуг Борисовых скрывался у Предславы; сле­довательно, Житие интересовалось личностью Предславы. Ставим это в связь с предположенными выше (§ 1913) вставками, сделанными из Жития Антония в текст Начального свода: в этих вставках Предславе отводится такая активная роль в борьбе Ярослава с Святополком, о которой не знал Древнейший свод.

Можем привести еще одно основание в пользу по крайней мере того, что приведенные в общерусском своде известия о Предславе восходят к древнему источнику; они не придуманы, ибо находят себе соответствие в свидетельстве современника событий, разыгравшихся после смерти Влади­мира Святославича. Титмар Мерзебургский сообщает о том, что Болеслав, захватив в плен девять сестер Ярослава, одну из них обесчестил15.

§ 19115. Перехожу к дальнейшим указаниям. Под 6651 годом в обще­русском своде, как видно из свода 1448 года, вслед за рассказом о несчастном походе Владимира на Греков, читалось: «Toe же осени Ярославъ дасть сестру свою за Казимира. И въ та лета обидяше Моиславъ Казимира, и ходи Ярославъ двожды въ лодияхъ на Мазавшане, и рече Казимиру: ели отець твой Болеславъ победивъ мене, и полони людш моихъ за ся, то дай ми за вено. И собра Казимиръ людш его Руси полоненыхъ осмьсотъ, кроме женъ и детей, и вда за вено Ярославу, шурину своему. Сей же Казимиръ дасть сестру свою за Изяслава, сына Ярославля» 16. В Повести вр. лет в соответствии с этой статьей читаем: во-первых, под 6551 (1043) годом: «В си же времена вдасть Ярославъ сестру свою за Казимира, и вдасть Казимиръ за вено людий 8 сотъ, яже бе полонил Болеславъ, победивъ Ярослава», во-вторых, под 6555 (1047): «Ярославъ иде на Мазовшаны, и победи я, и князя ихъ уби Моисла-ва, и покори я Казимиру»18. Сравнивая известия Повести вр. лет с сообще­нием общерусского свода 1423 года, видим, что в этом последнем установ­лена связь между двумя событиями, не стоящими между собою в связи в Повести вр. лет, между выходом в замужество за Казимира сестры Яро­слава и между походом (или походами) Ярослава в помощь Казимиру про­тив Мазовшан. Трудно сомневаться в том, чтобы такая связь между этими обоими событиями не существовала в действительности; очевидно, род­ственный союз был причиной той помощи, которую оказал Ярослав Кази­миру; кроме того, значительное вено, данное Казимиром за жену свою (800 русских пленников), доказывает, что Казимир получил от Ярослава не толь­ко руку его сестры, но еще нечто, а именно существенную услугу в борьбе с Моиславом Мазовецким; между тем в Повести вр. лет сообщение о вене, поставленное непосредственно за известием о женитьбе Казимира, не сто­ит ни в какой связи с походом Ярослава на Мазовшан. В виду этого я преж­де всего не могу признать сообщения свода 1423 года заимствованным из Повести вр. лет; не ссылаюсь на большую полноту его, на речь Ярослава к Казимиру, на пристегнутое в конце известие о женитьба Изяслава — все это можно, пожалуй, объяснить позднейшим сочинительством, но осно­вываюсь на том, что свод 1423 года рассказывает о походе Ярослава на Мазовшан и о женитьбе Казимира в одной статье, между тем как Повесть вр. лет помещает эти события в две разные статьи; в этом я и вижу незави­симость свода 1423 года от Повести вр. лет, в этом вижу также указание на большую первоначальность текста сообщения свода 1423 года сравнительно с Повестью вр. лет. Впрочем, я не сомневаюсь в том, что, при внесении в свод

1423 года, это сообщение потерпело несколько в первоначальной своей редакции: так, мы уже предположили выше (примеч. 11), что прибавка «вто­рое» (измененное в своде 1448 в «двожды») внесена под влиянием налич­ности сообщения о походе Ярослава на Мазовшан 6549 (1041) годом; отту­да же, быть может, заимствованы слова «въ лод!яхъ»: замечательно, что список Царского, стоявший под влиянием свода 1423 года (через посред­ство Рост, компиляции), опускает эти слова; быть может, их не было в сво­де 1423, и они внесены уже в свод 1448; наконец, в виду всего сказанного вероятно признать, что начало сообщения, нас интересующего, сокращено иод влиянием приведенного ниже по Повести вр. лет известия: действитель­но, мы читаем здесь, что Моислав обижал Казимира и что Ярослав ходил два раза на Мазовшан, но о том, имели ли успех оба похода Ярослава, о том победил ли Ярослав Моислава и помог ли своим походом Казимиру, сооб­щение умалчивает; вероятно думать, что первоначально за словами «и иде Ярославъ на Мазовшаны» 19 читалось: «и побЬди я и князя ихъ уби Мои­слава и покори я Казимиру».

Сделанный нами вывод мы применяем к оценке дошедших до нас в Повести вр. лет двух приведенных выше известий. Они некогда составляли ОДно целое; причину умолчания Начального свода (Повести вр. л.) под 6551 годом о походе Ярослава на Мазовшан, несмотря на то, что источник Нач свода уполномочивал его говорить об этом походе там же, где было сооб щено о женитьбе Казимира, я вижу во влиянии на Начальный свод другого источника. Этим другим источником я признаю Древнейший свод, в кото ром вообще отмечались походы Ярослава: так им отмечены походы на Лит­ву, на Ятвягов, на Греков и т. д.; в нем было сообщено и о походе Ярослава на Мазовшан, причем Древнейший свод давал основание отнести его на 6549 (1041) год; не допускаю поэтому, чтобы в этом своде под 6555 (1047) годом сообщалось о другом походе Ярослава.

§ 19116. Оставляю пока в стороне вопрос о том, откуда заимствовано Известие 6555 года о походе Ярослава на Мазовшан и убиении им Моисла ва; я надеюсь разрешить его ниже в главе, посвященной вопросу об объеме Древнейшего свода. Перехожу теперь к вопросу, откуда заимствовано, одной стороны, общерусским сводом, а с другой, Начальным сводом сооб Щение о женитьбе Казимира на сестре Ярослава. Мы только что видели, что есть основание думать, что это сообщение попало в Нач. свод не из Древ­нейшего свода: признав источником известия 6549 года Древнейший свод или Новгородский свод, мы не можем допустить, чтобы источником для сообщения о женитьбе Казимира был тот же свод; совершенно ясно, чтс сообщение это заимствовано из такого источника, где одновременно с из вестием о женитьбе Казимира рассказывалось также о походе Ярослава на Мазовшан; между тем в Начальном своде сообщение о женитьбе Казимиpa не стоит в связи с сообщением о походе Ярослава. Общерусский свод 1423 года имел общий источник с Начальным сводом в своде Новгород­ском: составитель Начального свода использовал редакцию XI века, а со­ставитель общерусского свода редакцию позднейшую, но основанную на той же редакции XI века. Допустимо ли, однако, предположение, что сооб­щение о походе Ярослава на Мазовшан и женитьбе Казимира заимствовано в Нач. свод и общерусский свод 1423 года из Новгородского свода? В пользу этого можно было бы привести большую полноту сообщения в своде 1423 года, в котором вообще новгородские известия представлены полнее, чем в Нач. своде, сокращавшем и частью искажавшем их. Но мы не можем по­дыскать никаких оснований для объяснения того, почему запись об этих двух событиях, в особенности же о женитьбе Казимира, возникла именно в Новгороде; можно было бы допустить возможность существования подоб­ного сообщения в Новгородском своде, но только в том случае, если при­знать его перенесенным из Древнейшего Киевского свода, а мы только что привели доказательства в пользу того, что Древнейший свод не имел этого сообщения. Итак, мы вынуждены искать другой источник, откуда сообще­ние, нас интересующее, попало и в Нач. свод и в общерусский свод 1423 года. Общим источником для Начального свода и для общерусского свода 1423 года было, как мы видели, Житие Антония. Допустимо ли, однако, чтобы сообщение о походе Ярослава на Мазовшан и о женитьбе Казимира содер­жалось в Житии Антония?

Вспомним, что в состав Жития Антония входило житие Моисея Угри-на. Поликарп не говорит о том, как освободился из польского плена Мои­сей. Рассказав о народном восстании, во время которого были избиты епи­скопы и бояре, причем была убита также и госпожа Моисеева, Поликарп продолжает: «преподобный же МОИСеИ, възмогъ отъ ранъ, прииде къ свя-теи Богородици в Печерскии манастырь ». Избиение бояр польских не мог­ло быть достаточным объяснением для освобождения Моисея из плена. Ес­тественно думать, что Житие Антония, сказав о восстании, при котором убита была госпожа Моисеева, для того чтобы связать его с грозным про-рочением святого, произнесенным им в присутствии Болеслава, подыска­ло другую причину для объяснения его освобождения из польского плена, причем руководствовалось, быть может, и живым еще во время его состав­ления преданием. Предание помнило об освобождении Казимиром 800 пленных за вено сестры Ярославовой, выданной в замужество за Казими­ра; предание, верное исторической действительности, поставило это нео­бычное по своим размерам вено в связь с услугой, оказанною Ярославом своему зятю, теснимому Мазовецким Моиславом. Думаю, что Житие Ан­тония и привело этот факта (поход Ярослава против Моислава и освобож­дение 800 пленных Казимиром, зятем Ярослава) для объяснения того, как освободился из польского плена Моисей.

§ 19117. Спрашиваем, почему в своде 1423 года известия о женитьбе Казимира и походе Ярослава на Мазовшан, а в Нач. своде известие о же­нитьбе Казимира помещены под 6551 годом? Здесь у места сослаться на

польские и немецкие источники, сообщающие об этом браке Казимира с Марией — Добронегою: анализ их привел Бальцера к заключению, что брак этот имел место раньше 1043 года; действительно, рождение Болеслава и Владислава, происшедших от этого брака, относится (правда, не с полною достоверностью) к 1039 и 1040 годам. Основываясь на наших данных, ду­маю, что брак этот должно отнести ко времени около 1041 года, когда Ярос­лавом был, согласно летописному известию, предпринят поход против Мазовшан: трудно сомневаться в том, что этот поход был совершен по просьбе Казимира, очевидно, уже тогда связавшего себя брачными узами с русским княжеским домом. Во всяком случае дату — 1043 год для брака Казимира с Добронегою надо признать ошибочною; причину ошибки ищем в том источнике, откуда известие об этом браке попало в Начальный свод, т. е. в Житие Антония. Думаю, что Житие Антония давало основание отне­сти смерть Моисея на 6561 (1053) год; вместе с тем оно указывало, что Моисей пробыл в монастыре 10 лет (Поликарп: «пребысть въ монастыри летъ 10»); отсюда выводилось заключение, что он пришел в монастырь в 6551 (1043) году21.

§ 191". Сделаем еще насколько замечаний относительно той редакции, которую сообщение Жития Антония приняло в общерусском своде 1423 года. Обращаем прежде всего внимание на слова, которыми начинается известие о женитьбе Казимира: «Той же осени Ярославъ дасть сестру свою за Казимира »; в Начальном своде (Повести вр. лет) вместо «той же осени » читается «в си же времена »; ср. в общер. своде ниже «И въ та лета обидяше Моиславъ Казимира ». Отчего же произошла замена неопределенного «в си же времена » определенным «той же осени »? Замена эта тем резче бросает­ся в глаза, что самый год 6551 для брака Казимирова недостоверен и встав­лен составителем Нач. свода (а за ним составителем общерусского свода), как мы видели, предположительно. Думаю, что слова «Той же осени» по­пали в общерусский свод из другого источника, а именно из Новгородско­го свода, где они читались непосредственно за рассказом о поражении Вла­димира Ярославича Греками; слова эти относились к следовавшему за этим рассказом в Новгородском своде известию о походе Владимира на Емь, которое общерусский свод, как видно из Новгор. 4-й и древнейших спис­ков Соф. 1-й, поместил под 6551 годом.

Мы говорили уже о вставке слов «двожды в лодьяхъ ». Обращаем внима­ние на слова Ярослава, обращенные к Казимиру: «ели отець твой Болеславъ победивъ мене, и полони людии моихъ за ся, то дай ми за вено ». Думаю, что они

читались и в Житии Антония, ибо, конечно, требованием Ярослава вознаграж­дения за помощь против Моислава было естественно объяснить необычное и вместе с тем ценное вено, полученное им за сестру. Точно ли Ярослав и в Жи­тии Антония называл Болеслава отцом Казимира? Болеслав Храбрый при­ходился дедом Казимира, но возможно, что Житие Антония, как мы знаем, не очень точное в своих исторических данных, допустило эту ошибку.

Наконец, в конце сообщения, восходящего к Житию Антония, читаем: «Сей же Казимиръ дасть сестру свою за Изяслава, сына Ярославля». Думаю, что и это известие (которому нельзя, разумеется, придавать хронологической ценности, но которое верно по существу) восходит к Житию Антония. Оно может принадлежать современнику — лицу, знавшему, что Казимир прихо­дился зятем Изяславу и дядей Святополку, знавшему, что княгиня Изяслав-ляя (умерла в 1108 году) дочь того самого Казимира, о котором идет речь.

§ 19119 Еще несколько известий общерусского свода должны быть, как кажется, возведены к Житию Антония. Под 6560 (1052) г. читаем в своде 1448 г.: «Того же льта начало Печерскому монастырю отъ Антония, а въ Киевъ пришли Tpie певци изъ Грекъ съ роды своими» (Соф. 1-я и Новгор. 4-я)22. Замечательно, что некоторые компиляции, восходящие в конце концов к об­щерусскому своду, помещают эти известия и под другими годами. В Львов­ской летописи под 6525 (1017): «Того же лета пршде Антоней изъ Царягра-да и съ нимъ ти певцы въ печеру » (список Публ. библ.). В летописи Авраамки под 6545 (1037): «При семъ и Антонш Печерскый бысть. В то же время певци три пршдоша из Царяграда ». В Архангелогородском летописце: «Принесенъ (чит: при семъ) бысть Антоней Печерскый. Въ то же время пршдоша изъ Ца­ряграда три краснопевцы». Имея в виду, что общерусский свод представлял соединение нескольких источников, нахожу возможным допустить, что он о начале Печерского монастыря говорил два раза: первый, под 6545, после со­общения об основании Ярославом церквей и монастырей; а второй, под 6560, под влиянием того, что Повесть вр. лет (главный источник общерусского сво­да) говорила о начале Печерского монастыря под 6559 годом. В первом со­общении говорилось, как в летописи Авраамки: «При семъ и Антений Печер­скый бысть. Въ то же время певцы три с роды своими пршдоша изъ Грекъ »; во втором говорилось, как в Хронографе, о том, что Антоний начал ставить мо­настырь. Составитель свода 1448 года первое сообщение перенес ко второ­му под 6560 год; составитель Хронографа опустил совсем первое сообще­ние; составитель Ростовской компиляции также перенес первое сообщение ко второму под 6560; составитель Львовской летописи перенес (непосред-

ственно из источника, восходящего в конце концов к общер. своду) первое сообщение вместе с фразой «Посемъ нача ввра крестьяньская и простира-тися въ Руской земли» под 6525 год в виду того, что под 6525 г. сообщалось то же, что под 6545 (о закладке св. Софии); составитель общего для Арханге-логородской летописи и летописи Авраамки источника сохранил первое со­общение, но зато опустил второе.

Откуда же, как не из Жития Антония могли попасть в общерусский свод 1423 года сообщения, как о том, что Антоний стал известен при Ярославе, причем, очевидно, к нему в монастырь пришли три певца, так и о том, что Антоний построил монастырь? Второе сообщение вполне согласно с тем, что мы уже знаем о Житии Антония, всю честь основания и построения монас­тыря приписывавшего Антонию, а не Феодосию. Сообщение же о прибытии трех певцов должно быть комментировано именно так, как комментировали его составитель Тверского сборника, с одной стороны (певцы установили демественное пение на Руси), составитель Архангелогородской летописи, с другой (эти певцы были краснопевцами); ср. такой же комментарий в Сте­пенной книге («оть нихъ же начатъ быти въ Рустей земли ангелоподобное пение изрядное осмоглаае, наипаче же и трисоставное согласование и самое красное демественное пение»), а также еще у Татищева 23. Можно именно думать, что и Житие Антония это прибытие певцов поставило в связь с уста­новлением на Руси демественного пения и со введением Студийского устава в Печерском монастыре. Сказание о том, что ради прозвася Печерский мо­настырь, приписывало установление «како ПеТИ пенья манастырьская » Фе­одосию, но Житие Антония относило его ко времени более раннему, пола­гая, что и Студийский устав введен в монастыре еще преп. Антонием (ср. об этом выше в § 19110). Оговариваюсь здесь относительно того, что Житие Антония не давало, по-видимому, точного указания на время прибытия пев­цов; общерусский свод отнес его к 6545 (1037) году потому, что под этим годом говорилось вообще о начале монастырского жития на Руси.

Последним заимствованием общерусского свода из Жития Антония представляется следующее известие, помещенное в нем, судя по своду 1448 г., под 6565 (1057 годом): «Тогда бысть игуменъ веодосш Печерскш въ Киеви» (Соф. 1-я и Новг. 4-я)24. Оставляю нерешенным вопрос, почему это известие читалось в Житии Антония под 6565 годом. Но, имея в виду, что именно около этого года случилось пострижение Феодосия (см. об этом ниже, в главе XVI), думаю, что и в Житии Антония этот год означал год прибытия к Антонию и пострижения от него Феодосия.