Глава II. Память и похвала Владимиру мниха Иакова

Глава II. Память и похвала Владимиру мниха Иакова
§ 2. Этот памятник содержит в себе несколько важ­ных летописных заметок, не находящих себе соот­ветствия в дошедших до нас летописных сводах. Между тем, весьма вероятно, что эти заметки из­влечены из летописи, ибо многие из них сходны с дошедшими до нас летописными известиями. Вот почему находим необходимым рассмотреть эти за­метки, а прежде того проанализировать состав па­мятника, где они находятся.

Состав сочинения, озаглавленного «Память и похвала князю Рускому Володимеру, како крести­ся Володимеръ и дети своя крести и всю землю Рус-кую отъ конца и до конца, и како крестися баба Володимерова Олга преже Володимера. Списано Ияковом мнихомъ »1, весьма сложный. Во-первых, отмечаем явную вставку похвалы Ольге в тексте похвалы Владимиру; вставка обнаруживается тем особым заглавием, которое предшествует похвале Ольге («Похвала княгине Олге, како крестися и добре поживе по заповеди Господни »), а также об­ращением «Послушайте, възлюблении» в конце этой похвалы, после чего продолжается похвала

1 Издания: по сборнику нач. XVI в., принадлежавшему И. П. Сахарову, напечатано преосв. Макарием в Христ. Чт. за 1849 г., кн. II; по Макар. Четьи Минее (июль, Синод, сп.) А. И. Соболевским в Чт. Общ. Нестора летописца, кн. II, с. 21. и ел.; по Мусин-Пушкинскому сборнику 1414года (ко­пия нач. XIX в.) В. И. Срезневским в 1893 году в приложе­нии к LXXII тому Записок И. А. Н., № 5; по сборнику 1494 года Казанской Духовной Академии им же в 1897 г. в За­писках И. А. Н., 8-я серия, т. I, №

Владимиру. Во-вторых, видим явную непоследовательность в самой похва­ле Владимиру: после сообщения о взятии Корсуня и женитьбе Владимира читаем о его кончине, далее находим краткое сообщение о кончине Ольги, засим говорится о самой кончине Владимира и приводится его предсмерт­ная молитва; наконец, за этой молитвой перечисляются в виде летописных заметок события сначала после крещения Владимира, а затем до крещения, причем перечень этот заканчивается заметкой о кончина Владимира. В-тре­тьих, видим ряд повторений в составе похвалы Владимиру: так повторена фраза «крести же и всю землю Рускую от конца до конца », повторено дваж­ды (с незначительным вариантом) «аггели възвеселишася и архаггели»; по­вторено дважды (с вариантами) «како шедши къ Царюграду и прияла бяше святое крещение»; повторено дважды в составе похвалы Владимиру извес­тие о кончине Ольги; приведено три раза сообщение о смерти самого Вла­димира. В-четвертых, в похвале Ольге, вставленной в похвалу Владимиру, также обнаруживаются непоследовательность и повторения; об успении Ольги сказано два раза; после первого сообщения читается о прославлении Богом тела Ольги нетлением, причем эта часть сопровождается в начале и конце сходною фразою: «и Богъ прослави тело блаженныя княгине Ольги, ейже имя въ святомъ крещении наречено Елена». Все это приводит нас к заключению, что обе статьи: Похвала Владимиру и Похвала Ольге дошли до нас не в первоначальном своем виде.

§ 3. Совершенно ясно, что Похвала Ольге читалась первоначально от­дельно от Похвалы Владимиру и лишь впоследствии вставлена в последнюю. Чем же вызвана такая вставка? Не содержал ли текст Похвалы Владимиру такого места, которое естественно наталкивало на такую вставку? По-ви­димому, подобное место есть: мы читаем Похвалу Ольге после фразы «Тако же и блаженыи князь Володимир створи с бабой своей Олгои». Упомина­ние об Ольге и вызвало, как можно предположить, вставку Похвалы Оль­ге, читавшейся некогда отдельно. Раньше я так и думал, причем шел еще дальше, исходя из мысли, что приведенная только что фраза действитель­но читалась в Похвале Владимиру. Я именно признавал продолжением этой фразы следующее место, читающееся уже к концу памятника: «и съ благо­верною Олгою, и та бо шедши Цесарюграду прияла бяше святое крещенье»; слова «и съ благоверною Олгою » стоят непосредственно за сообщением о кончине Владимира, а потому решительно не могут быть связаны с предше­ствующим текстом. Такое признание, равносильное предположению, что фраза: «Тако же и блаженыи князь Володимиръ створи с бабою своею бла­говерною Олгою» разбита сделанною после слов «с бабою своею» встав­кою, имело для меня следствием необходимость счесть вставкою в текст Похвалы Владимиру не только Похвалу Ольге, но и непосредственно за нею следующую статью, начинающуюся словами «Блаженыи же князь Воло­димиръ, внукъ Олжинъ, крестивъся самъ и чада своя» и оканчивающуюся вышеупомянутым сообщением о кончина Владимира. Этот вывод подтвер­ждался тем обстоятельством, что указанная статья в несколько сокращен­ном виде встречается отдельно от Памяти и похвалы, получив после издания ее А. И. Соболевским название «Древнее житие Владимира ». Правда, в отдельном виде своем она не оканчивается упомянутым выше сообщением о кончине Владимира, а продолжена перечнем событий, имевших место после крещения Владимира, и затем событий, случившихся до его креще­ния; но тот же перечень отыскивается в Памяти и похвале в недалеком со­седстве от предполагаемого окончания выделяемого из него особого памят­ника, а именно в самом конце Памяти и похвалы. Таким образом, анализ сводного памятника, озаглавленного «Память и похвала-Владимиру », об­наруживал в нем следующие части:

самую Память и похвалу в двух отрывках: первом, от начала до слов <<Тако же и

блаженый князь Володимеръ створи съ бабою своею Ольгою» включительно, и

втором, от слов «и съ благоверною Олгою: и та бо шедши Цесарюграду » до слов

«того ради пршмутъ ве нець красоты отъ, руку Господня »;

похвалу Ольги, ясно выделяющуюся из состава памятника;

древнее житие Владимира в двух отрывках: первом, от слов «Блаженый же князь

Володимеръ, внукъ Олжинъ, крестився самъ и чада своя» до «и дары многы

присла къ нему и мощи святыхъ даста ему » включительно, и втором, от слов «По

святемь же крещенни поживе блаженый князь Володимеръ 28 летъ » до конца

памятника2.

§ 4. Сопоставляю следующие два места Памяти и похвалы: 1) «Яко же верою онъ (Константин) великою и любовш Божиею подвигся, утверди всю вселенную любовш и верою и святымъ крещениемъ просвети весь миръ и за-конъ Божш по всей вселенней заповеда и раздруши храмы идольскыя съ лже­именными богы, святыя же церкви по всей вселеннЬй постави на хвалу Богу, въ Троици славимому, Отцу и Сыну и Святому Духу, и крестъ обрете, всего мира спасете съ божественною и богомудрою матерью своею святою Еле­ною и с чяды своими, приведе къ Богу святымъ крещешемъ бесчисленое мно­жество и требища бесовская потреби и храмы идольскыя раз­друши и церквами украси всю вселеньную и г р а д ы и заповЬда в ъ церквахъ памяти святыхъ творити п i н ь и и молит­вами и праздник ы праздновати на славу и на хвалу Богу». 2) «Блаженный же князь Володимеръ, внукъ Олжинъ, крестився самъ, и чяда своя и всю землю Русскую крести отъ конца и до конца, храмы идоль­скыя и требища всюду раскопа и посЬче и идолы вся съкруши и всю землю Русскую и грады честными иконами церкви украси, и памяти святыхъ въ церквахъ творяше пением и молитвами, и праздноваше светло праздникы господьс-кыя». Связь между обоими местами совершенно очевидна: Владимир срав­нивается с Константином, и ему приписываются деяния, сходные с деяния­ми Константина; следовательно, оба отрывка должны были первоначально следовать друг за другом, и второй отрывок должен был начинаться слова­ми: «Тако же и блаженный князь Володимеръ»; эти слова мы и читаем за первым отрывком, но за ними следует неожиданно: «створи съ бабою своею Олгою », а засим похвала Ольге. Отсюда видно, что эта похвала разорвала две части похвалы Владимиру: благодаря этому, вторая часть похвалы (со слов «Блаженный же князь Володимеръ, внукъ Олжинъ, крестився самъ») при­обрела характер самостоятельного произведения и могла быть даже выде­лена как особое сочинение (см. выше). Но откуда же попали стоящие между обоими отрывками слова: «створи съ бабою своею Олгою» — слова, несом­ненно вызвавшие помещение вслед за ними Похвалы Ольге?

Мне кажется, что они должны иметь связь со словами «с божественною и богомудрою матерью своею святою Еленою », читаемыми в первом отрыв­ке. При этом выясняется, что первый отрывок не представляет единства; в нем явным образом слиты два приступа к сравнению Владимира с Констан­тином: первый приступ, начинаясь словами: «Якоже верою онъ великою и любовию Божиею подвигся», оканчивается словами: «съ божественною и богомудрою матерью своею святою Еленою»; второй приступ не сохранил своего начала: он дошел до нас от слов: «с чады своими » и до слов: «на славу и на хвалу Богу ». Второй приступ повторяет то же, что первый, даже иногда в тождественных выражениях; ср. в первом приступе: «... заповеда и раздру-ши храмы идольскыя... святыя же церкви по всей вселеннеи постави на хва­лу Богу »; а во втором: «... храмы идольскыя раздруши и церквами украси всю вселеньную... и заповеда... на хвалу Богу ». Как видно из напечатанных выше текстов обоих отрывков (ср. набранное разрядкою), соответствие находит себе в дальнейшем только второй приступ. Приняв во внимание находящую­ся выше в Похвале Владимиру фразу: «отвержеся все диаволя льсти и пршде отъ тмы диаволя на светъ съ ч а д ы с в о и м и», я думаю, что второй при­ступ начинался словами: «Якоже онъ (т. е. Константин) отвержеся всея диаволя льсти и пршде отъ тмы диаволя на светъ съ чады своими » и далее про­должался: «и приведе къ Богу святымъ крещениемъ бесчисленое множество, и требища бесовьская потреби, и храмы идольскыя раздруши и церквами украси всю вселеньную и грады и заповеда въ церквахъ памяти святыхъ тво-рити пении и молитвами и праздникы праздновати на славу и на хвалу Богу»; — за сим следовало: «такоже и блаженыи князь Володимеръ, крес-тивъся самъ и чада своя и всю землю Русскую » и т. д.

Текст первого приступа нам известен; но где же соответствующая ему вторая часть сравнения? Первый приступ оканчивается словами: «съ боже­ственною и богомудрою матерью своею святою Еленою». Ищем поэтому соответствующую ему вторую часть сравнения в словах: «Тако же и бла­женыи князь Володимеръ створи съ бабою своею Олгою». Но, конечно, эта фраза не окончена; за ней следовало подробное перечисление того, что сде­лали Ольга и Владимир; вместо того, читаем теперь Похвалу Ольге.

§ 5. Наличность двух отрывков, где проводится сравнение Владимира с Константином, убеждает в том, что в Памяти и похвале слиты два сочине­ния, одинаково относившиеся к Владимиру, восхвалявшие его добродете-

ли, перечислявшие его подвиги. Между обоими сочинениями замечалось сильное сходство; одно из них составлено было под влиянием другого; ср. предложенное выше сопоставление первого и второго приступа к сравне­нию Владимира с Константином3. Позднейший редактор слил оба эти со­чинения. Различить в настоящее время, что именно в сводном тексте вос­ходит к одному и что к другому источнику, представляется делом весьма сложным. Мы не решаемся предпринять здесь этой работы, так как она, если бы и удалась нам, слишком отвлекла бы нас от прямой нашей задачи. А за­дача эта состоит в определении отношения к начальной летописи тех лето­писных заметок, которые читаются в конце Памяти и похвалы. Трудно ре­шить, принадлежали ли эти заметки сочиненно Иакова мниха или другому слитому с ним сочинению анонима. Но совершенно ясно, что эти заметки попали в конец Памяти и похвалы в результате той редакционной работы, которой подверглись оба слитые в Памяти и похвале сочинения. Думаю, что заметки эти перенесены в конец памятника потому, что редактор дал пред­почтение тому историческому материалу, который читается теперь в сере­дине его; иначе — летописные заметки принадлежали одному из слитых в одно сочинений, а рассказ о победах Владимира над Радимичами, Ятвяга-ми, Серебряными Болгарами и Козарами и о взятии им Корсуня — друго­му. Редактор дал предпочтение рассказу этого другого своего источника; рассказ же первого источника отнес в конец своего труда. Вот почему мы признаем необходимым рассмотреть эти летописные заметки вне связи с остальным текстом Памяти и похвалы; у нас нет достаточно надежных дан­ных для определения, какие еще части Памяти и похвалы должно возвести к тому сочинению, где содержались означенные заметки.

§ 6. Впрочем, в виде предположения, которому не придаю особенного значения, высказываю следующие соображения. Перед первою, точнее стар­шею летописного заметкой, а таковою считаю сообщение: «И седе в Кыеве на месте отца своего Святослава и деда своего Игоря», — читаем: «Блаже ный князь Володимеръ имяше скровище свое на небесехъ, съкрывъ мило­стынею и добрыми своими делы; тамо и сердце его бе, въ царствии небеснемъ, и Богъ поможе ему»; перед первыми историческими известиями в середине Памяти и похвалы, а именно, перед словами «и побежаше вся врагы своя, и бояхуся его вси; идеже идяше одолеваше: Радимици победи » и т. д., читаем: «Тако же пребывающу князю Володимеру въ добрыхъ делех, благодать

Божиа просвещааше сердце его, и рука Господня помогааше ему». Не следу­ет ли отождествить эти обе переходные фразы? Ср. в особенности конец их: «и Богъ поможе ему», с одной стороны, «рука Господня помогааше ему», с другой. Если такое отождествление возможно, то весьма правдоподобно, что все летописные заметки, и притом изложенные в хронологическом порядке (а не так, как они читаются теперь), должны быть отнесены непосредственно за описанием добродетелей Владимировых, в особенности же милостыни его (отрывок «Боле же всего бяше милостыню творя князь Володимеръ... вся милуя и одевая и накормя и напаяа »). Если же вместо них мы находим в до­шедшем до нас тексте другой рассказ, то он восходит к другому сочинению и вытеснил летописные заметки потому, что редактору он показался интерес­нее и важнее. Этот другой рассказ обстоятельно излагает эпизод взятия Корсуня, между тем как в первом рассказе о взятии Корсуня упомянуто лишь мимоходом. Не следует ли видеть в этом указание на влияние Корсунской легенды на этот другой рассказ, на этот другой вид Похвалы Владимиру? Первый вид, по-видимому, совсем не знал этой легенды; между тем второй вид использовал ее. При этом выясняется сходство между соответствующим Корсунской легенде рассказом и между памятниками житийной литерату­ры о Владимире. Слова: «умысли же и на Гречкыи град Корсунь. И сице мо-ляшеся князь Володимеръ Богу: Господи, владыко всихъ, сего у тебе прошю: даси ми градъ да прииму и и да приведу люди крестияны и попы на свою зем­лю и да научать люди закону крестьяньскому», ср. в проложном житии: «и рече в себе: сице створю, пойду въ землю и пленю градъ ихъ и обрящю учите­ля. Да еже умысли, то створи ». Сообщение о женитьбе Владимира и о полу­чении от царей мощей святых: «и даста ему сестру свою и дары многы при-сласта к нему и мощи святыхъ даста ему» ср. с подобным же сообщением в житии Владимира особого состава (в Плигинском сборнике): «Царь же Кон-стянтинъ да Василеи дають сестру свою съ великою честию и много святыхъ мощей» 4. Заметим, однако, что Память и похвала умалчивает о крещении Владимира в Корсуне, между тем как в названных житийных произведениях крещение Владимира происходит именно в Корсуне; эту особенность Памя­ти и похвалы надо поставить в связь с тем, что и в летописных заметках о кре­щении говорится до взятия Корсуня.

Таким образом мы в общем приходим к следующему выводу: суще­ствовало два вида Памяти и похвалы мниха Иакова; один более древний: в составе его читались летописные заметки; другой более новый: в состав его вместо летописных заметок введены заимствования из житийных произ­ведений, построенных на Корсунской легенде5. Позднейший редактор слил

оба вида Памяти и похвалы в одно целое; но летописные заметки, которые нельзя было соединить с текстом, взятым из житийных произведений, он перенес в конец сводного памятника.

§ 7. Итак, летописные заметки входили в состав древнего вида Памяти и похвалы. Изложим их в их первоначальном хронологическом порядке и сопоставим затем с дошедшими летописными текстами6.

«И седе Кыеве на месте отьца своего Святослава и деда своего Игоря; а Святослава кънязя Печенези убиша; а Яропълкъ седяше Кыеве на месте отьца своего Святослава; и Ольгу идущю съ вой у Вьруча града, мостъ ся обломи съ вой, и удавиша Ольга въ гребли; а Яропълка убиша Кыеве мужие Володимерови. И седе Кыеве кънязь Володимеръ въ осмое лето по съмьрти отьца своего Святослава, месяца июня въ 11, въ лето 6486. Крьсти же ся кънязь Володимеръ въ 10-е лето по убиении брата своего Яропълка. И ка-яшеся и плакашеся блаженыи кънязь Володимеръ вьсего того, елико сътвори въ поганьстве, не зная Бога 7. По святемъ же крещении пожи блаженыи кънязь Володимеръ 28 летъ. На другое лето по крещении къ порогом ходи; на третиее Кърсунь городъ възя; на четвьртое лето цьркъвь камяну святыя Богородица заложи; а на пятое лето Переяславль заложи; въ девятое лето десятину блаженыи христолюбивый кънязь Володимеръ въда цьркъви свя-теи Богородици и отъ имения своего. О томь бо и самъ Господь рече: идеже есть съкровище ваше, ту и сьрдьце ваше будеть8. И усъпе съ миръмь меся­ца июля въ 15 дьнь в лето 6523, о Христе Иисусв Господе нашемь».

§ 8. Рассмотрение этих летописных заметок, внесенных в текст Памя­ти и похвалы, не оставляет сомнения в том, что составитель Памяти и по­хвалы имел в своем распоряжении летопись; летопись эта сходствовала как с Начальным сводом, так и с Повестью вр. лет; так, в ней сходно с этими сводами сообщалось о том, что Святослав убит Печенегами и что после него в Киеве сел Ярополк; далее, что Олег был задавлен трупами при переходе через мост у города Вручего; далее об убиении Ярополка в Киеве мужами

Владимировыми, о вокняжении Владимира в Киеве, о закладке св. Богоро­дицы, о даровании св. Богородице десятины в девятое лето по крещении и, наконец, об успении Владимира 15 июля 6523 года.

§ 9. Но вместе с тем несомненно, что летопись, использованная соста­вителем Памяти и похвалы, существенно отличалась от дошедших до нас сводов. Во-первых, в ней сообщались факты, не попавшие в Начальный свод и Повесть вр. лет: так, эти своды не знают о походе Владимира на другое лето по крещении к порогам (очевидно, против Печенегов). Во-вторых, неко­торые события были изложены в ней совсем иначе, чем в дошедших до нас сводах: так, взятие Корсуня было изложено не в связи с крещением, а отдель­но от него: Владимир взял Корсунь на третье лето по крещении9. В-третьих, в этой летописи хронологические данные существенно отличались от дан­ных в дошедших до нас сводах; правда, дата смерти Владимира (15 июля 6523 г.) тождественна с тою, что дают Начальный свод и Повесть вр. лет; но все остальные хронологические определения решительно отличают восста-новляемую по Памяти и похвале летопись от дошедших до нас сводов. Вла­димир после крещения жил, по сообщаемым в приведенных заметках дан­ным, 28 лет; следовательно, он крестился в 6495 году (в Нач. св. и Повести вр. лет в 6496); взятие Корсуня имело место на третье лето по крещении, следовательно, в 6497 году (в Нач. св. и Повести вр. л. в 6496); закладка св. Богородицы отнесена на четвертое лето по крещении, следовательно, на 6498 год (в Нач. св. и Ипат. сп. она отнесена на 6499, в Радз. сп. на 6497); закладка Переяславля отнесена на 6499 год (в Нач. св. она опущена, в Лавр, сп. отнесена на 6500, в Радз. и Ипат. на 6501); дарование десятины св. Бого­родице отнесено на девятое лето по крещении, следовательно, на 6503 год (в Нач. св. и Повести вр. лет на 6504). Далее крещение Владимира, по сооб­щению рассматриваемых летописных заметок, произошло в десятое лето по смерти Ярополка; смерть же последнего отнесена на 6486 год (год вступ­ления Владимира на Киевский стол); эта дата вполне согласована с выве­денною нами выше датою крещения Владимира 6495 годом; между тем в Нач. св. и Повести вр. лет вступление Владимира на стол и смерть Яропол­ка отнесены на 6488 год; но Владимир сел на стол в восьмое лето после смер­ти Святослава; следовательно, Святослав умер в 6478 году; между тем в Нач. св. его смерть отнесена к 6480 году.

§ 10. Как же понять все эти отличия летописи, использованной соста­вителем Памяти и похвалы, от дошедших до нас сводов? Для определения значения этих отличий укажем, что вне сомнения должна быть поставлена их независимость от данных дошедших до нас сводов, т. е. что отличия ис­следуемой летописи не могут быть объяснены как искажения данных Нач. св. и Повести вр. лет. Это доказывается тем, что ряд соображений заставляет считать данные исследуемой летописи более точными, а потому и бо­лее первоначальными, чем соответствующие данные дошедших до нас сво­дов. Я оставляю в стороне сообщение о крещении Владимира в Киеве, а не в Корсуне, хотя и убежден в том, что предание о крещении Владимира в Киеве древнее предания о крещении его в Корсуне; оставляю в стороне и поход к порогам, хотя и сознаю, что сообщения о таком походе нельзя было ни извлечь из дошедших сводов, ни придумать из головы. Остановлюсь на хронологических данных. Поход на Корсунь и взятие его, по данным ви­зантийских и греческих источников, имели место в 6497 (989) году, причем самое взятие Корсуня случилось после апреля 989 года 10; итак, дата вос-становляемой нами летописи подтверждается. Крещение Владимира, по вероятному предположению Голубинского, было отнесено в Несторовом чтении о житии и погублении Бориса и Глеба к 6495 (987) году: дошедшую до нас цифру 6495 нетрудно объяснить из 6490-е, причем -е было принято за цифру 5 11; итак, Несторово показание сходится с показанием исследу­емых летописных заметок. Вступление Владимира на стол в 6486 году под­тверждается указанием Повести вр. лет (под 6360 годом) о том, что Влади­мир княжил 37 лет, ибо разница между 6523 и 6486 составляет 37 12. Дарование св. Богородице десятины, а следовательно, и освящение этой церкви относится в исследуемой летописи к 6503, а в Нач. св. и Повести вр. лет к 6504 году: я даю решительное предпочтение 6503 году, ибо, по пока­занию соответствующей проложной статьи13, освящение св. Богородицы имело место 12 мая, а 12 мая приходилось на воскресенье именно в 6503, а не в 6504 году, а что освящение нового храма было приурочено к воскрес­ному дню, вряд ли может подлежать сомнению. Итак, четыре даты иссле­дуемой летописи: 6486, 6495, 6497 и 6503 годы заслуживают или предпоч­тения перед соответствующими датами Нач. св. и Повести вр. лет, или находят себе подтверждение в других древних памятниках14.

§ 11. Особого обсуждения заслуживает точная дата вступления Вла­димира на стол: 11 июня 6486 года. Из первой половины XI в., а тем более из X в., до нас не дошло ни одной точной даты, определяющей какое бы то ни было светское событие; имеющиеся у нас точные даты все относятся к событиям церковным: кончина Ольги (11 июля), убиение Варягов-муче­ников (12 июля), освящение св. Богородицы (12 мая), смерть Владимира

(15 июля), убиение Бориса (24 июля), убиение Глеба (5 сентября), освя­щение Вышегородской церкви Бориса и Глеба (24 июля), освящение св. Софии (4 ноября), освящение св. Георгия (26 ноября). Как же могла явить­ся дата 11 июня 6486 года? Допустим ли мы возможность существования подобной единичной записи для отдаленного события X века? Этот воп­рос имеет существенное значение при изучении исследуемых летописных заметок, ибо от того или иного разрешения его зависит наше отношение к той летописи, откуда они извлечены. Думаю, что 11 июня 6486 года не было дано в летописи, как готовая дата, а было скомбинировано на осно­вании некоторых других данных, заключавшихся в этой летописи, ском­бинировано притом составителем Памяти и похвалы. Предполагаю, что составителю Памяти и похвалы была известна из нелетописного источ­ника дата 12 июля 6486 года как день убиения Варягов-мучеников; пред­полагаю далее, что рассказ об убиении Варягов-мучеников был помещен в летописи непосредственно за известием о вступлении Владимира на стол; в Начальном своде и Повести вр. лет за словами «И нача княжити Воло-димеръ в Киеве единъ» следует сообщение о поставлении им кумиров и приношении кумирам жертв; предполагаю, что в восстанавливаемой по приведенным выше заметкам летописи, вместо этого сообщения, читался рассказ об убиении Варягов-мучеников, после того, что Варяг-отец отка­зался отдать своего сына в жертву богам. Этот ряд предположений ведет нас к следующему объяснению даты 11 июня 6486 года; между днем вступления Владимира на стол и жертвоприношением богам, судя по Нач. своду и Повести вр. лет, протек целый месяц, ибо между обоими событи­ями вставлен эпизод с требованием дани со стороны союзников Владими­ра, Варягов; по предложению Владимира Варяги прождали дани, после взятия Киева и вступления на стол Владимира, «за месяць» и после того удалились в Царьград; к жертвоприношениям Владимир приступил толь­ко после удаления Варягов. Соображая все это, составитель Памяти и похвалы вычел один месяц или один месяц и один день из даты 12 июля 6486 года, когда было совершено Владимиром жертвоприношение и уби­ты святые Варяги, для определения дня вступления его на стол: в резуль­тате получена дата 11 июня 6486 г. Предложенное объяснение ведет нас к выводу, что летопись, откуда извлечены рассматриваемые летописные заметки, значительно сходствовала с Нач. сводом и Повестью вр. лет; она сообщала об эпизода с Варягами после взятия Киева Владимиром; она содержала и рассказ об убиении Варягов-мучеников; но этот рассказ она помещала вслед за сообщением об эпизоде с Варягами.

§ 12. Вниманию исследователя подлежит еще следующее обстоя­тельство: в летописных заметках сообщено, что на пятое лето по кре­щении Владимир заложил Переяславль. В Повести вр. лет также сооб­щается о закладке Переяславля, но совершенно отсутствовало это известие, судя по Новгородской 1-й, в Нач. своде; в Повести вр. лет за­кладка Переяславля поставлена в связь с эпизодом об единоборстве рус­ского богатыря Перея слава с печенежским великаном; в Нач. своде нет

и этого эпизода 15. Между тем, если мы на основании предыдущих сооб­ражений признаем восстанавливаемую по рассматриваемым заметкам летопись старшею, чем Нач. свод и Повесть вр. лет, то мы вправе предпо­ложить, что текст ее должен был быть ближе к Нач. своду, чем к Повести вр. лет, происшедшей из Нач. свода. Отметим далее, что в восстанавлива­емой летописи о закладке Переяславля сообщалось на следующий год после закладки св. Богородицы; в Повести вр. лет о закладке Переяславля говорится только через год после закладки св. Богородицы; а между тем и в Нач. своде и в Повести вр. лет на следующий год после закладки св. Богоро­дицы сообщается о закладке Белгорода. Решаюсь предположить, что и в восстанавливаемой летописи читалось: «а на пятое лето заложи Белго-родъ», причем замену Белгорода Переяславлем отношу насчет редакто­ра сводного текста Памяти и похвалы, знакомого, по-видимому, с По­вестью вр. лет.

§ 13. Трудно сказать что бы то ни было положительного о времени со­ставления исследуемой летописи на основании текста летописных заметок в Памяти и похвале. Если бы нам было известно время составления самой Памяти и похвалы, то мы бы могли заключить и о времени существования исследуемой летописи, использованной ее составителем. Но никаких дан­ных о времени составления Памяти и похвалы мы не имеем. Считаю все-таки вероятным относить этот памятник (в первоначальном его виде) к глу­бокой древности; и одним из доказательств я признаю то обстоятельство, что Память и похвала не знает того, что Владимир крестился в Корсуне, при­держиваясь старшего, еще не вытесненного предания о том, что Корсунь был взять уже после крещения 16.