Глава I. Повести временных лет предшествовали более древние своды

Глава I. Повести временных лет предшествовали более древние своды

§ 1. Повестью временных лет принято называть древ­нейшую часть летописных сводов, дошедших до нас в списках Лаврентьевском, Радзивиловском, Мос­ковско-Академическом, утраченном Троицком, Ипатьевском, Хлебниковском и еще трех поздней­ших, восходящих к Хлебниковскому списку (По­годинскому, Краковскому и Ермолаевскому) 1. В списках Лаврентьевском, Радзивиловском, Мос­ковско-Академическом и утраченном Троицком древнейшая часть летописного текста доведена до 1110 года и обрывается на неоконченной статье это­го, 6618 (1110) года, после чего следует приписка игумена Михайловского Выдубицкого монастыря (в Киеве) Сильвестра, свидетельствующая о том, что в 6624 (1116) году им были написаны «книгы си Летописець». В списках же Ипатьевском и Хлебни­ковском читается окончание статьи 6618 (1110) года, а после нее без заметного перерыва следуют статьи 6619, 6620, 6621, 6622, 6623, 6624, 6625 и след. го­дов, причем, однако, после 6625 года, после извес­тия о кончине царя Алексея Комнина, замечается значительное уменьшение объема летописных ста­тей. В части до 6618 (1110) года текст Ипатьевского и Хлебниковского списков представляет (в особен­ности начиная с 6584 года) несколько лишних известий против Лаврентьевского и сходных с ним списков. Таким образом, мы имеем основание говорить о двух редакциях Повести временных лет: пер­вой, представленной Лаврентьевским и сходными с ним списками, и вто­рой, представленной Ипатьевским и Хлебниковским списками.

§ I1. Исследование о взаимных отношениях перечисленных выше спис­ков, равно как обеих предполагаемых ими редакций Повести вр. лет, не мо­жет быть предметом настоящего сочинения. Предполагая посвятить тако­му исследованию особый труд, считаю возможным ограничиться здесь сообщением главнейших выводов, к которым приводит сравнительное изу­чение дошедших до нас списков Повести вр. лет.

Повесть временных лет в первой своей редакции, быть может, при­надлежавшей Нестору, доходила до 6621 (1113) года и оканчивалась, как кажется, известием о кончине Святополка. Эта первая редакция была пе­реработана в 6624 (1116) году игуменом Сильвестром, закончившим свой труд сообщением о явлении огненного столпа над трапезницей Печерс-кого монастыря в 6618 (1110) году и опустившим, следовательно, собы­тия 1111—1113 гг. В 6626 (1118) году составлена вторая редакция Пове­сти вр. лет, положившая в свое основание Сильвестровскую редакцию. Сильвестровская и вторая редакции Повести вр. лет легли в основание нескольких позднейших сводов. С течением времени эти своды влияли взаимно друга на друга. В результате, дошедшие до нас редакции Повес-ти вр. лет оказываются редакциями смешанными. В Лаврентьевском спис­ке лучше, чем в остальных, выдержаны особенности первой (собственно Сильвестровской) редакции; но и в нем видим заимствования из второй (между прочим, из нее взято начало благочестивых рассуждений под 1110 годом)2. Радзивиловский список подвергся сильному влиянию списков, одержавших вторую редакцию Повести вр. лет, и заимствовал из них ряд более или менее существенных поправок 3. Протограф Ипатьевского и Хлебниковского списков в основных чертах своих следовал второй редак-дии, но внес в нее ряд особенностей из списков первой (Сильвестровской) редакции: при этом Хлебниковский список подвергся правке, сблизившей его в значительной степени с текстом Лаврентьевского и Радзивиловско-

го СПИСКОВ.

В общем исследование текста Повести вр. лет должно исходить из Лаврентьевского списка — не потому чтобы он был древнейшим, а потому, что в нем лучше, чем в других, представлена первая (Сильвестровская) ре­дакция Повести временных лет.

§ 1. Исследование текста Повести вр. лет обнаруживает в нем ряд вста-вок; исключение же из него этих вставок ведет к представлению о своде, старшем, чем Повесть вр. лет. Укажу, например, несколько вставок, явно нарушивших первоначальный ход рассказа.

В утраченном Троицком списке, судя по сохранившимся отрывкам, имелось немало

позднейших поправок.

Московско-Академический список испытал на себе влияние Софийской летописи.

Под 6370 (862) слова «к Pyci; сице бо ся зваху тии Варязи Русь, яко се друзии зовутся Свие, друзии же Урмане, Анъгляне, друзии Гъте, тако и си. Реша Руси Чюдь Словени и Кривичи и Весь » 4 явно вставлены после «Идо-ша за море къ Варягомъ », после этих слов мы ожидали бы прямо «и реша: земля наша велика и обилна, а наряда в ней нетъ ». Вставка эта отмечена была А. А. Потебней в исследовании «К истории звуков русского языка», вып. II, стр. 16.

Под 6453 (945) весь рассказ о трех местях Ольги имеет характер встав­ки, так как следующее за ним заглавие «Начало княженья Святославля» несомненно стояло некогда непосредственно за известием об убиении Иго­ря, оставившего после себя Ольгу и малолетнего Святослава.

Под 6454 (946) после слов «И победиша Деревляны» читаем рассказ о четвертой мести Ольги (сожжение Искоростеня); а между тем совершенно очевидна связь этих слов с словами «и възложиша 5 на ня дань тяжьку»; отсюда заключаем, что указанный рассказ вставлен в текст Повести вр. лет.

Под 6463 (955) после слов «и приде Киеву» находим сравнение Ольги с Ефиопской царицей, приходившей к Соломону, и далее благочестивые рассуждения; за ними читаем: «Си же Ольга, приде Киеву», т. е. то же, что перед отмеченным отрывком, который поэтому признаем вставленным.

Под 6476 (968) после слов «И оступиша градъ в силе велице » читаем: «бещислено множьство около града и не бе льзе изъ града вылести, ни вести послати», далее рассказ о смелом юноше, переплывшем Днепр и вызвавшем Претича, появление которого обратило Печенегов в бегство («побегоша раз­но от града »); между тем за этим рассказом читаем: «И отступиша ПеченЬзи отъ града, и не бяше льзе коня напоити »(следовательно, блокада города сде­лалась еще теснее после бегства Печенегов и отступления их от города); в виду этого отождествляю слова «И оступиша градъ в силе велице » и слова «И от­ступиша Печенези отъ града», признавая эти последние слова переделкой первых, вызванною вставленным рассказом о юноше и появлении Претича.

Под 6479 (971) Святослав, видя убыль в своей дружине, говорит: «по­иду в Русь, приведу боле дружины»; мы видим исполнение этого решения ниже: «поиде в лодьяхъ, к порогомъ», а между приведенными словами на­ходится сообщение о заключении Святославом мира с Греками и текст до­говора; признаем и то и другое вставкой.

Под 6495 (987) Владимир, сообщив собранным боярам и старцам град­ским о выслушанных им речах греческих проповедников, спрашивает их: «Да что ума придаете? что отвещаете? » Прямой ответ на этот вопрос нахо­дим ниже: «Отвещавше же боляре рекоша: аще бы лихъ законъ Гречьский, то не бы баба твоя прияла, Ольга, яже бе мудрейши всехъ человекъ»; по­этому предшествующий рассказ об испытании вер посредством посольства считаем вставкой.

Можно указать и на другие вставки, но мы ограничиваемся пока при­веденными примерами.

Итак, анализ текста Повести вр. лет приводит к представлению о бо­лее древнем или даже о более древних сводах, ей предшествовавших: в них не было, например, рассказов о мести Ольги, не было рассказа о смелом юноше, спасшем Киев от Печенегов, не было договора Святослава с Грека­ми, рассказа об испытании вер посредством посольства, благочестивых рассуждений по поводу крещения Ольги и т. д.

§ I3. В начале списков Новгородской 1-й летописи младшего извода (старший извод представлен одним только списком — Синодальным) по­мещена древняя летопись сначала в более или менее полном виде (прибли­зительно до 1016 года), потом в кратких извлечениях (1017—1052), затем опять в полном виде (1053—1074) и, наконец, в отрывках, вполне тожде­ственных с текстом Новгородской 1-й летописи старшего извода. Иссле­дование о сложном составе младшего извода Новгородской 1-й летописи оставляем пока в стороне; но укажем здесь главные выводы, к которым приведет нас ниже это исследование. Новгородская 1-я летопись произошла из более древнего свода, составленного в Новгороде около 1425 года и на­зывавшегося Софийским временником. Софийский временник соединил данные двух старших сводов: протографа Синодального списка и другого древнего свода. К этому второму источнику возводятся отмеченные выше части Новгородской 1-й летописи младшего извода: во-первых, текста от начала летописи приблизительно до 1016 года, во-вторых, текст 1053—1074 годов. Сравнивая в этих пределах текст Новгородской 1-й летописи млад­шего извода с текстом Повести вр. лет, убеждаемся в том, что в первой со­хранился более древний текст, чем во второй; в числе доказательств можно привести некоторые из отмеченных выше мест, где мы только что обнару­жили вставки в тексте Повести вр. лет. Так, под 6454 (946) годом в Новго­родской 1-й читаем: «И победита Древляны и возложиша на нихъ дань гяжьку », т. е. именно так, как, по нашему предположению, читалось в сво­де, предшествовавшем Повести вр. лет. Так, под 6479 (971) годом в Новго­родской 1-й читаем: «И рече: пойду в Русь и приведу болши дружине; и пойде в лодьяхъ», т. е. здесь не помещен договор Святослава с Греками, которого не было, как мы предположили, и в своде, предшествовавшем Повести вр. лет. Это приводит нас к мысли, что в числе источников Софий-ского временника (откуда Новгор. 1-я младш. извода) был летописный свод, предшествовавший по времени своего составления Повести вр. лет.

Мысль эта находит себе подтверждение еще в следующих соображе-ниях. Близость текста Новгор. 1-й летописи и Повести вр. лет стоит вне всякого сомнения; ее можно объяснить или так, что текст Новгор. 1-й (пу-тем Софийского временника) заимствован из Повести вр. лет; или так, что Повесть вр. лет пользовалась Софийским временником и почерпала свое содержание из него; или, наконец, так, что Софийский временник и Повесть вр. лет восходят к одному общему источнику. Второе объяснение, т. е. воз-ложность влияния Соф. временника на Повесть вр. лет, должно быть от-

вергнуто, так как Соф. временник возник около 1425 года, а текст Повести вр. лет сложился в первой четверти XII столетия. Отвергаю и первое объяс­нение, т. е. возможность извлечения текста Софийского временника из Повести вр. лет, и это по следующим основаниям: текст Соф. временника представляется значительно сокращенным сравнительно с текстом Пове­сти вр. лет. Но, оставляя в стороне первые страницы, где изложены древ­нейшие события, и обращаясь к сравнению Соф. временника с Повестью вр. лет в пределах от призвания Варягов и до княжения Владимира включитель­но (засим Соф. временник следует некоторое время другому источнику — протографу Синод, списка), видим, что Софийский временник сокращает Повесть вр. лет систематически. Так, в нем нет ни одного заимство­вания из Амартола, нет ни одного договора с Греками, нет нескольких ска­заний, как, например, сказания о смерти Олега, сказания о четвертой мес­ти Ольги, сказания об отроке Переяславе, сказания о Белгородском киселе. Других сокращений в тексте летописи мы не находим; общие Софийскому временнику и Повести вр. лет статьи переданы первым без всяких пропус­ков (кроме случайных, механических) с такою же подробностью, как По­весть временных лет. В виду этого нельзя признать текст Соф. временника извлечением или сокращением из Повести вр. лет: редактор не мог задать­ся целью опустить в своем труде все заимствованное из Дмартола, все че­тыре договора и т. д. Впрочем, как мы видели выше, из текста самой Пове­сти вр. лет очевидно, что в предшествовавшем ей своде не находился договор Святослава и что в соответствующем месте этого свода читалось совершен­но так же, как читается теперь в Новгор. 1-й летописи (Соф. временник). Следовательно, пропуск договоров в Соф. временнике может объясняться тем, что составитель держался не Повести вр. лет, а старшего, чем Повесть вр. лет, свода. Таким образом, мы подходим к третьему из предложенных выше объяснений, и одно это объяснение признаем правильным и соглас­ным со всеми выясняющимися при сравнительном изучении Соф. времен­ника и Повести вр. лет обстоятельствами. Софийский временник и Повесть вр. лет восходят к общему источнику, — к летописному своду, предшество­вавшему, следовательно, Повести вр. лет.

§ I4. Первоначальный состав и объем этого восстанавливаемого путем сравнительного изучения Софийского временника и Повести вр. лет свода могут быть определены пока более или менее предположительно. Имея в виду, что Софийский временник составлен на основании двух источников — этого древнего свода и протографа Синод, списка, мы получаем возмож­ность определить, что именно в тексте Софийского временника восходит к протографу Синод, списка и что, следовательно, заимствовано из другого источника, свода, предшествовавшего Повести вр. лет. К сожалению, Си­нод, список дефектный — он дошел до нас только начиная с середины ста­тьи 6524 (1016) года. Далее текст Софийского временника не дошел до нас в первоначальном виде: он известен, во-первых, в своде, легшем в основа­ние Софийской 1-й и Новгородской 4-й летописей: здесь он соединен с тек­стом другого свода, содержавшего в составе своем Повесть вр. лет (ср. хотя

бы начало Соф. 1-й и Новг. 4-й летописей, т. е. статьи, читающиеся перед Предисловием к Софийскому временнику); во-вторых, в составе Новгород­ской 1-й младш. извода: здесь текст Соф. временника обосложнен несколь­кими вставками из того самого свода, что лежит в основании Софийской 1-й и Новгородской 4-й летописей. Таким образом, разложение текста Софийского временника на два источника, лежавшие в его основании, сильно затруднено. Тем не менее мы находим надежный критерий для такого раз­ложения Софийского временника на составные его источники в следующем соображении: к своду, предшествовавшему Повести вр. лет, могут быть возведены все те статьи Новгородской 1-й летописи (Соф. временника), которые находят себе соответствие в Повести вр. лет. Следовательно, на­пример, весь текст от 6453 до середины статьи 6523 года (до середины пла­ча Глеба Владимировича) может быть возведен в Новгородской 1-й лето­писи к искомому своду6. Далее к нему же может быть возведен текст статей 6561—6582 годов 7. Ряд соображений, подробно развитых нами ниже, в конце настоящего труда, побуждают нас возвести к тому же своду и нача­ло Новгородской 1-й летописи, несмотря на сильные отличия ее от cootj ветствующей части Повести вр. лет. Наконец, возводим все к тому же сво­ду самое предисловие к Софийскому временнику: позволю себе сослаться на свою статью в Известиях Отд. р. яз. и сл. за 1908 г., кн. 1-я, где приведе­ны доказательства в пользу того, что предисловие это восходит к древнему Киевскому своду.

Таким образом, исходя из текста Новгородской 1-й летописи и имея еще в виду показания Синодального списка в части от 1016 года, мы в со­ставе Новгородской 1-й летописи младш. извода отличаем: во-первых, текст, восходящий к Соф. временнику: сюда относим все то, что не может быть возведено к двум другим источникам; во-вторых, текст, восходящий к своду — родоначальнику Соф. 1-й и Новгор. 4-й летописи: сюда относим похвалу Владимиру под 6523, далее вторую половину статьи 6523 года, начиная со второй части плача Глеба Владимировича, вставки в статью 6524 года (все то, чего нет в Синод, списке), статьи 6552, 6553, 6555, 6557, 6558,

6 Исключение составят: статья 6497 (989) г. о крещении Новгорода и приложенные к ней перечни князей, иерархов, епархий и посадников — эту статью и эти перечни я возво­жу поэтому к протографу Синод, списка, хотя вижу сильную редакционную работу со стороны составителя самого Соф. временника, дополнившего некоторые из перечней до своего времени. (Во избежание недоразумений отмечаю, что имя митрополита Герасима не читалось в Соф. временнике, как видно из соответствующих перечней в Новгор. 4-й, напр, по Новоросс. списку; ср. Лет. занят. Археогр. комм, за 1871 г., про­токолы.) Далее исключением является похвала Владимиру, явно заимствованная и при­том в сокращенном виде из того свода, к которому восходят Соф. 1-я и Новгор. 4-я. Наконец, возвожу к тому же своду слова «а Ярополкъ же княжа в Кыеве, и воевода бе у него Блудъ», хотя возможно, что эти слова заимствованы из протографа Синод, списка (см. 6480 год).

7 Исключения составят новгородские и псковские известия 6563 о клевете на епископа Луку, 6566 о возвращении Луки в Новгород, 6568 о победе Изяслава над Сосолами; все эти известия заимствованы из того свода, к которому восходят Соф. 1-я и Новгор. 4-я.

6559, 6560, конец статьи 6563, вторую часть статьи 6566, вторую часть ста­тьи 6568 гг.; в-третьих, прибавки, сделанные редактором Новгородской 1-й летописи младш. извода: сюда относим вставку имени митроп. Герасима в перечне русских митрополитов.

В Софийском же временнике, в той части его, что доходит до 6582 (1074) года8, отличаем: во-первых, текст, восходящий к своду, предшество­вавшему Повести вр. лет: это Предисловие, далее 6362—6523 гг. и, нако­нец, 6561—6582 гг.; во-вторых, текст, восходящий к протографу Синод, списка: это 6497 год с приложенными к нему перечнями, 6525—6545 гг. (6546—6558 были оставлены пустыми) и, как кажется, 6559 и 6560 гг. (ко­торые в Новг. 1-й сближены с другими источниками этой летописи, ср. выше); в-третьих, прибавки, сделанные редактором Соф. временника: сюда относим дополнения в перечнях князей, иерархов и посадников против того объема, какой они имели в протографе Синод, списка, составленном около 1330 года.

§ I5. Итак, мы видим, что по Новгородской 1-й (Софийскому времен­нику) могут быть восстановлены лишь некоторые части предшествовавше­го Повести вр. лет свода. Конец свода совсем не находит себе в ней соответ­ствия; не может быть восстановлена и часть от 6524 до 6560; в этой части, как мы видели, составитель Соф. временника следовал протографу Синод, списка, опуская, впрочем, некоторые и известия этого вспомогательного своего источника. Причину, почему в Соф. временнике не представлен ко­нец свода, предшествовавшего Повести вр. лет, а также часть его, обнимав­шая годы 6524—6560, я вижу в том, что экземпляр этого свода, бывший в распоряжении составителя Соф. временника, был дефектный: он утратил свое окончание и листы, на которых были события 6524—6560 годов. Со­ставитель Соф. временника, желавший передать свой древний источник полностью, был, однако, вынужден, начиная с 6524 года, обратиться к дру­гому источнику — протографу Синод, списка; с 6561 года ему удалось вер­нуться к первому источнику, но уже с 6583 года пришлось ограничиться списыванием одного второго источника. Таким образом, о составе и объ­еме древнего источника Соф. временника — свода, предшествовавшего По­вести вр. лет, мы можем судить лишь в пределах до 6582 года, и то — вы­ключив часть 6524—6560 годов. Но нельзя допустить, чтобы этот свод оканчивался на 6582 годе, ибо такое окончание его в экземпляре, бывшем доступным составителю Соф. временника, зависело от случайных причин, от утраты конца свода; в Соф. временнике, по свидетельству Новгор. 1-й летописи мл. извода и Соф. 1-й летописи, статья 6582 года обрывалась на неоконченной фразе: «aбie целовавъ его князь и обещася манастыремъ пе-щися».

Какие же данные могут быть привлечены к решению вопроса, до како­го года доходил свод, предшествовавший Повести вр. лет? Окончание это­го свода надо искать, конечно, в тексте Повести вр. лет, но указание на то,

8 За этим годом Соф. временник следует исключительно протографу Синод, списка.

где именно его можно найти в этом тексте, дает, как кажется, смысл пре­дисловия, предпосланного исследуемому своду и включенного в Софийский временник. Анализ этого предисловия показывает, что обличительные речи его составителя, обвиняющего современных князей в алчности и плохом управлении, должны быть отнесены ко временам Святополка Изяславича, и притом к первым годам его княжения, когда Русская земля неоднократно подвергалась разорению со стороны Половцев; эти обличительные речи ведут нас к определенному месту составления Предисловия: Печерский монастырь в лице игумена Иоанна в первые годы княжения Святополкова, как мы знаем из Патерика (рассказ о Прохоре лебеднике), выступал с рез­ким осуждением князя за его корыстолюбие и насилия. В конце предисло­вия составитель свода обещает довести рассказ до греческих царей Алексы 9 и Исакия: ряд соображений заставляет отказаться от мысли, что под эти­ми царями разумеются императоры Исакий и Алексий Ангелы, правившие (один за другим) в конце XII и начале XIII столетия. Поэтому под Алексой я признаю императора Алексея Комнина (1081—1118), а под Исакием его старшего брата, Исакия Севастократора, фактического соправителя Алек­сия 10. Итак, мы получаем основание искать окончание свода, предшество­вавшего Повести вр. лет, в первых годах княжения Святополка. Останав­ливаюсь на самом 1093 годе, годе вступления Святополка на княжение; имея в виду длинные благочестивые рассуждения в конце летописной статьи 6601 (1093) года, рассуждения, вызванные поражениями со стороны Половцев, поражениями, вина за которые складывается летописцем на князя Свято­полка, принимая во внимание свидетельство Татищева, что за этими рас­суждениями в некоторых списках читалось слово «аминь », я признаю окон­чанием свода, предшествовавшего Повести вр. лет, статью 6601 (1093) года, а именно содержащиеся в ней благочестивые рассуждения по случаю по­бед половецких и половецкого разорения. Составление же этого свода я отношу на время несколько позднейшее, быть может, на 1094 или 1095 годы. Высказываюсь относительно времени составления свода, неопределенно: это время около 1095 года.

§ I6. Из предыдущего видно, что главным источником нашего знаком­ства со сводом, составленным около 1095 года, остается Повесть вр. лет; в пределах 6524—6560 и 6582—6601 мы можем судить о составе этого сво­да исключительно на основании Повести вр. лет. Но в остальных частях своих он восстанавливается путем сравнения Повести вр. лет с Новгород­скою 1-ю летописью младшего извода. При этом оказывается, что восста­навливаемый путем внутреннего анализа содержания Повести вр. лет свод во многих случаях совпадает с текстом свода, восстанавливаемого путем сравнения Повести вр. лет с Новгородскою 1-ю летописью младшего изво­да: так, анализ Повести вр. лет показывает, например, что в предшествовав­шем ей своде не было договоров с Греками (заключаем об этом по явно встав-

ленному договору Святослава) и не было рассказа о четвертой мести Оль­ги: в Новгородской 1-й младшего извода не оказывается также ни догово­ров с Греками, ни рассказа о четвертой мести Ольги. Но в других случаях результаты анализа Повести вр. лет не совпадают с данными о своде, пред­шествовавшем Повести вр. лет, извлекаемыми из Новгородской 1-й млад­шего извода: так, например, анализ Повести вр. лет показывает, что неког­да в летописном тексте отсутствовал и рассказ о первых трех местях Ольги, между тем этот рассказ читается в Новгородской 1-й; или еще: указанный анализ приводит к заключению, что под 6476 (968) никогда в летописном тексте не читался эпизод о смелом юноше и появлении Претича, между тем этот эпизод имеется в Новгородской 1-й; то же относительно эпизода ис­пытания вер посредством посольства и мн. др. Что же доказывает такое не­соответствие результатов анализа текста Повести вр. лет с данными, пред­ставляемыми Новгородскою 1-ю летописью?

Это несоответствие результатов показывает, что Повести вр. лет пред­шествовал не один свод, а, по крайней мере, два свода. Непосредственным ее предшественником был свод, составленный около 1095 года и известный в отдельных частях по Новгородской 1-й летописи; но этому своду пред­шествовал другой свод, восстанавливаемый путем анализа как Повести вр. лет, так и соответствующих ей статей Новгородской 1-й летописи.

Задачей настоящего труда является восстановление путем анализа Повести временных лет или, точнее, путем анализа предшествовавшего ей свода, составленного около 1095 года, еще более древнего свода, который мы теперь же назовем Древнейшим Киевским сводом. Непосредственно же предшествовавший Повести вр. лет свод мы называем Начальным Киевс­ким сводом.

§ I7. В предстоящем нам исследовании мы должны исходить из текста Начального свода. Правда, свод этот не дошел до нас, но мы видели, что он восстанавливается путем исключения из Повести вр. лет, в пределах 6362— 6523 и 6561—6582 гг., всех тех статей, которых не имеется в Новгородс­кой 1-й летописи младшего извода. Следовательно, при анализе летопис­ного текста в только что отмеченных пределах, мы можем исходить из текста статей, общих Повести вр. лет и Новгородской 1-й летописи млад­шего извода. При анализе же летописного текста 6524—6560 и 6582—6601 годов мы принуждены ограничиться текстом одной Повести вр. лет, осве­щая местами путем некоторых соображений вопрос о том, насколько этот текст отклонился от текста непосредственно ему предшествовавшего На­чального свода.