Сегодня утром

СЕГОДНЯ УТРОМ
Читаю и глазам не верю: среди объявлений о чистке ковров, мебели «nouveau style» и продаже старой ротонды, также о «натурщице» и «молодых дамах», читаю такое, можно сказать, ненатуральное объявление:

УРОКИ

безукоризненного

ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА

дает бывший министр иностранных дел,

камергер и проч. и проч., орденов и проч.

и проч. Извольский.

Растерялся до того, что чуть с ног не свалился, и выронил листок газеты.

— Боже! Какая фортуна, какая фортуна! О, колесо счастья; или, в таком случае, несчастья... После этого, сегодня я писатель, а завтра буду чистить чужие сапоги на Невском. Нужно ко всему готовиться. Звоню по телефону в канцелярию министра иностранных дел.

— Камергер Извольский?

— Изволили выбыть за границу...

— Как... А объявление?

— Какое?

— Что он сделался репетитором французского языка. У меня три маленьких девочки, и я думал воспользоваться...

— Об объявлении ничего не известно в министерстве иностранных дел.

— Но ведь там и ни о чем «неизвестно»... Может быть, министр уже и не министр, а министерство все еще думает, что...

— Кто говорит?

— Литератор. Сотрудник распространенной газеты...

— А... Канцелярия не имеет сообщить вам никаких других сведений, чем какие вы можете получить и в «Осведомительном бюро».

И звонит отбой.

— Проклятые иезуиты. «Наши Бисмарки»... Какие они «Бисмарки»? Они всего только не пошедшие по своей линии репетиторы французского языка. Ну, и безукоризненных манер. Но ведь шаркать по паркету, приятно улыбаться, ничего не знать, ничего не хотеть... я не понимаю, почему из сложения всех этих ничтожеств получается «наш Бисмарк»! Ах, мои девочки, мои девочки, мои бедные три девочки! Я уже мечтал, что на вопрос знакомых: «А у кого они учатся французскому языку?» — я отвечал бы: «У камергера Извольского...»

Проклятый будильник зашипел, засвистел, закрякал на ночном столике, и я протер глаза.

— Что такое? Что я видел? Будто бы Извольский... Будто бы Извольский не министр?! И пульс так сильно забился, вот даже и теперь... Но ведь кого же и взять в министры, не меня же, когда я не знаю французского языка? Ах, французский язык, французский язык. Недаром бабушки наши твердили: «Учись французскому языку, учись, мой внучек! Без французского языка нет образованного человека, и кроме того служба в нашей Российской империи вся основана на безукоризненном знании французского языка. Это то же, что для профессора немецкий язык — неуклюжий, отвратительный, но на котором написаны все книги».

Бабушка говорила это, потому что дедушка был дипломатом. Но неужели с дедушкиных времен ничего не переменилось в России, когда решительно весь свет с тех пор переменился?

Атташе

Статья напечатана не была.