Глава 20. Право Соединенных Штатов Америки

Становление правовой системы США в колониаль­ный период. Само понятие "правовая система" примени­тельно к США используется лишь условно. По сути дела единой национальной правовой системы, как ее понимают в большинстве государств мира, в США никогда не было и нет. В XVII-XVIII вв. на территории будущих Штатов од­новременно складывалось 13 правовых систем (по числу английских колоний). В настоящее время на территории США действуют 50 штатных (по числу штатов) и одна фе­деральная правовая система, образование которой произошло уже после завоевания независимости и принятия Конститу­ции 1787 г.

Таким образом, правовая система США - это сово­купность всех указанных выше правовых систем, которые при всей их неповторимости и самостоятельности обладают внутренним единством. Значительная степень сходства пра­вовых институтов федерации и штатов объясняется преж­де всего историческими факторами.

Формирование правовой системы в США началось еще в колониальный период. Все 13 английских колоний при раз­нообразии их социального и политического устройства име­ли общие правовые корни, уходящие в дореволюционную историю Англии.

В XVII в., в период английской колонизации Северной Америки, поселенцы перенесли с собой из Старого Света привычные для них судебные и правовые порядки. Однако эти порядки, естественные для Англии, на новой почве при­живались лишь постепенно и не без трудностей.

Для многих поселенцев, бежавших в Новый Свет из-за политических и религиозных преследований, английское право долго воспринималось как нечто враждебное.

В некоторых колониях, которые основывались не анг­личанами, а голландцами (например, Нью-Йорк), в какой-то период действовало голландское право. Впоследствии оно было вытеснено английскими колонистами с помощью об­щего права и законодательства.

Для использования казуистичного и достаточно слож­ного английского общего права ("права юристов", как его иногда называли) в колониях, особенно в XVII в., не хватало юристов-профессионалов. Тем не менее еще до провозгла­шения независимости в США практически шел активный процесс трансплантации английского общего права, права справедливости и статутного права, которые имели в коло­ниях прямое действие.

Этот процесс, сопровождавшийся введением в колони­ях системы судов и присяжных заседателей по типу Анг­лии, растянулся в XVII в. на десятилетия в силу оторван­ности колоний от Старого Света, разбросанности поселений на большой территории и самой технико-юридической слож­ности английских правовых конструкций, которые предпо­лагали подготовку сведущих специалистов из числа самих жителей колоний. Таковые появляются лишь в XVIII в.

Не случайно первоначально в колониях действовало упрощенное английское право или же просто смесь обычаев поселенцев с их морально-религиозными установками, даже с библейскими текстами.

Естественно, что в особых колониальных условиях анг­лийское общее право в его чистом виде не могло быть при­менимо. Колонисты не восприняли отдельные правовые ин­ституты феодального происхождения, не имеющие почву в американском обществе. Так, постепенно в колониях отме­няется принцип первородства (майората), который имел большое значение в английской правовой системе. Колони­альные суды в Америке освобождали английское общее право от многих технических деталей и сложностей, видоизменя­ли отдельные правовые конструкции и целые институты права.

В некоторых колониях была предпринята попытка своеобразной и достаточно простой кодификации законода­тельства, как английского, так и принятого местными легис­латурами (законодательными собраниями колоний). Так, в 1648 г. был составлен законодательный сборник "Право и свободы Массачусетса", оказавший влияние на кодифика­ции, проведенные в некоторых других колониях.

Данный сборник отразил общую для колоний тенден­цию к упрощению английского права с тем, чтобы оно было более понятно самим поселенцам. Поэтому в такие сборни­ки, созданные позднее в других колониях, включались не только правовые предписания, но и пуританские обычаи и морально-религиозные принципы, получившие признание в колониальных судах. Но в целом эти сборники восприня­ли не только английское законодательство, но и общий дух английского прецедентного права.

Несмотря на свое средневековое происхождение, ар­хаичность формы и казуистичность содержания судебные прецеденты проявили достаточно высокую степень гибко­сти и приспособляемости к потребностям капиталистиче­ского предпринимательства, к условиям формирования но­вого гражданского общества.

Уже в дореволюционный период со второй половины XVIII в. в связи с нехваткой юридических знаний и литера­туры большим авторитетом в колониях, а затем и в штатах пользовался трактат английского юриста У. Блэкстона "Ком­ментарии к законам Англии". Этот доктринальный источ­ник права имел своей целью разъяснение и обоснование английского права. Популярность данного произведения в Новом Свете была даже большей, чем в самой Англии. Оно было известно и американским судьям, которые рассматри­вали многие положения этого трактата как руководство в судебной практике.

Эволюция общего права после завоевания независи­мости. После провозглашения независимости, несмотря на сильные антианглийские настроения, принцип правового континуитета взял верх и прецедентное право сохранило свое действие уже в правовых системах штатов. Свою роль здесь сыграла и сложившаяся к этому времени своего рода юридическая каста, состоявшая из профессионалов высо­кого класса, способных иметь дело с технически развитой системой права. Еще во время становления американской государственности английское право получило официаль­ное признание в каждом из штатов.

Рецепция английского права осуществлялась с помо­щью соответствующих положений конституций штатов или иных законодательных актов, причем восприняты были толь­ко те его нормы, которые не противоречили действующему праву штатов. Технико-юридические формулы признания штатами дореволюционного права были различными, но типичным являлось положение о том, что право каждой колонии (штата) включает в себя лишь ту часть английско­го права, которая датируется раньше чем 1607 г. или, по крайней мере, 1776 г.

В конституциях некоторых штатов английское право как таковое прямо не упоминалось. В них в общей форме говорилось о сохранении юридической силы права, которое было здесь до независимости. В отдельных штатах (Мэри­ленд, Нью-Йорк и др.) английские статуты и общее право прямо были названы в качестве источников права (с ука­занной выше ограничительной датой).

В первой половине XIX в. связь права США с общим правом на какое-то время стала ослабевать. Усилилось влия­ние передового и привлекательного для своего времени фран­цузского законодательства, которое все-таки не имело поч­вы в США, кроме как в бывшей французской колонии Луи­зиане.

В отдельных штатах (Кентукки, Нью-Джерси) даже запрещалось цитировать новые решения английских судов. Но в 20-30-е гг. в США сложилась собственная школа аме­риканских судей и юристов, тяготевших к английскому праву (Д. Кент, Д. Стори). Их трактаты по американскому праву сыграли важную роль в достижении единообразного пони­мания права в разных штатах.

Авторитет общего права в США вновь вырос и оста­вался на высоком уровне вплоть до гражданской войны. Этот период в истории прецедентного права американские юри­сты называют "золотым веком". С 1820 г. не без влияния английской практики в США началась публикация реше­ний американских судов.

Воздействие общего права на правовые системы шта­тов до конца XIX в. было достаточно глубоким. В XX в. за­конодательство существенным образом потеснило позиции общего права.

Прецедентное право вводилось и в новых штатах, об­разованных уже в XIX в. Например, Закон Канзаса 1868 г. говорил о действии общего права, поскольку оно "не изме­нено Конституцией и законами, судебными решениями и условиями жизни и потребностями народа".

Рецепция общего права в XIX в. имела место даже и в тех штатах, где ранее в силу исторических обстоятельств в той или иной мере применялось испанское (Флорида) или мексиканское (Техас) законодательство. Даже в Луизиане, воспринявшей наполеоновскую кодификацию, по образцу которой был составлен ГК 1825 г., правовая система в XIX- XX вв. испытала заметное влияние традиций общего права.

Хотя многие американские правовые институты явля­ются производными от английских, общее право в США не выступает лишь как простая разновидность или копия пра­ва Англии.

При всех генетических связях и структурном сходстве английского и американского права последнее в процессе исторического развития приобрело своеобразные и даже уникальные черты. Оно не восприняло некоторые англий­ские судебные решения, имевшие чисто средневековое происхождение (в области земельной собственности, наследо­вания и т. д.). Кроме того, в американском праве зародилось немало новых прецедентов (например, в праве корпораций, договорном праве), которые были ориентированы на само­регулирующиеся силы в экономике.

Прецедентное право США отличает как историческая связь с английским правом, так и значительная самостоя­тельная роль в системе общего права. Многие западные юри­сты считают необходимым различать две системы общего (прецедентного) права - английскую и американскую.

Нормы общего права в его буквальном, чисто англий­ском понимании применяются американскими судами в по­следнее время в сравнительно ограниченных сферах (на­пример, при рассмотрении обязательств из причинения вреда и т. д.). Но общее право в широком смысле слова, как "пра­во, созданное судьями" (judge-made law), сохраняет важное место в современной правовой системе США. Оно выступа­ет не столько как совокупность прецедентов, сколько как своеобразный судейский метод регулирования обществен­ных отношений, как особый стиль юридического мышле­ния, которому присуща высокая степень правотворческой активности судов.

В отличие от английского общего права, где действует жесткое правило прецедента, общее право в США не явля­ется по своей природе и характеру абсолютно застывшей, неизменной системой. Отход от принципа stare decisis име­ет место значительно чаще.

Суды федерации и штатов следовали решениям, выне­сенным более высокой инстанцией, но не считали себя свя­занными своими собственными решениями.

Казуальный характер права, складывающегося "от дела к делу", унаследован американским обществом еще от ко­лониальной эпохи. Он проявился в США в XIX-XX вв., как это ни кажется парадоксальным, значительно сильнее, чем в Англии - "родоначальнице" прецедентного права.

В США еще в колониальный период, т. е. значительно раньше, чем в Англии, произошло слияние общего права с правом "справедливости". Последнее было поглощено в по­давляющем большинстве штатов и в правовой системе федерации судами общей юрисдикции. Например, американские суды широко использовали в своей практике за­претительные приказы ("инджанкшн") - одну из право­вых форм, выработанных в системе "справедливости" на­ряду с другими процессуальными формами.

Таким образом, право справедливости и общее право составили в США единую систему казуального прецедент­ного права (case law).

В то же время в отличие от Англии в США общее пра­во не стало единым для всей страны и имеет существенные различия по штатам. С формально-логической точки зре­ния общее право в США никогда не было всеобщим, ибо оно применялось в различных штатах дифференцированно, по-разному конкретизировалось в судебной практике. Феде­ральное законодательство не инкорпорировало общее пра­во как таковое в систему федерального права, и лишь не­многие из действующих конституций штатов. прямо рассмат­ривают общее право как обязательное к применению в су­дах в случае отсутствия законодательства по какому-либо конкретному вопросу.

Формально в США нет и федерального общего права. Таковое не предусматривается и в тексте Конституции 1787 г. Но само развитие правовой системы в США вело к преоб­ладанию федерального права над правом отдельных шта­тов. Этому во многом способствовали решения Верховного суда, которые предусматривали, что суды в штатах долж­ны решать дела не просто в соответствии с Конституцией или законами штата, но и в соответствии с "верховным пра­вом страны" (ст. VI), т. е. с федеральным правом. Судебная практика по этому вопросу долго оставалась противоречи­вой.

Принципиальное значение для формирования федераль­ного общего права имело решение Верховного суда 1938 г. по делу Erie Railroad v. Tompkins. Это решение содержит основу для урегулирования отношений между общим пра­вом штатов и федеральным правом. В нем Верховный суд указал, что федеральные суды не могут создавать "незави­симый свод национальных доктрин в сфере общего торгово­го права", а должны в случае коллизии законов применять общее право штатов.

В 1972 году Верховный суд в одном из своих решений высказался о желательности формирования в практике низ­ших федеральных судов своего рода остова федерального общего права, уклонившись лишь от высказывания по во­просу о юридической силе решений нижестоящих федераль­ных судов для судов штатов. Последние считают, что они должны следовать только решениям Верховного суда США, а все иные решения рассматривать лишь как "убедитель­ные" (persuasive) или же как заслуживающие "уважитель­ного рассмотрения". Таким образом, федеральное общее право в XX в. имеет безусловную силу лишь в сфере дейст­вия федеральной юрисдикции, причем там, где (например, в делах об адмиралтейской юрисдикции) нет соответствую­щего законодательного акта конгресса и судебные споры разрешаются на основе норм, выработанных судебной прак­тикой.

Действие в США общего права является одним из фак­торов, затрудняющих кодификацию права. В некоторых его сферах (например, деликтная ответственность) сложная система прецедентов прямо препятствовала проведению кодификационных работ. Однако в XX в. предпринимаются попытки по систематизации общего права. Результатом та­кой работы стало подготовленное Институтом американского права (негосударственной организацией) многотомное изда­ние "Обновленное изложение права", впервые вышедшее в свет в 1952 г. В этом издании дается систематизированное изложение обработанного американского общего права..

Систематизации подверглись главным образом те пра­вовые институты, которые слабо урегулированы законода­тельством: гражданские деликты, договоры, коллизия за­конов, доверительная собственность и т. д. Это издание не является официальным, но пользуется большим авторите­том у американских судей, которые используют ссылки на него в судебных решениях.

История законодательства в XIX-XX вв. США не знали в своей истории такого периода, когда право создава­лось бы исключительно с помощью судебных решений. Даже в колониальную эпоху и в первые послереволюционные де­сятилетия основу правовой системы составляли законы.

Важным этапом в развитии законодательства стало принятие писаных конституций в штатах и федеральной Конституции в 1787 г. Введение в действие писаных кон­ституций стало одним из главных факторов, ведущих к уг­лублению различий между правом США и английской пра­вовой системой, построенной на неписаной конституции.

На базе Конституции США 1787 г. в XIX-XX вв. сло­жился своеобразный правовой институт (судебный консти­туционный контроль). Этот институт имел своим результа­том не только толкование конституционных положений Вер­ховным судом США, но и признание большого числа зако­нов штатов и Конгресса неконституционными, а поэтому недействительными, т. е. не имеющими юридической силы.

Доктрины Верховного суда (прецеденты толкования) повлияли существенным образом на содержание как дейст­вующей Конституции США, так и текущего законодатель­ства. Многие понятия конституционного законодательства ("междуштатная торговля", "полицейская власть", "совпа­дающая юрисдикция" и т. д.) были введены в конституцион­ный и законодательный оборот не Конгрессом или легисла­турами штатов, а Верховным судом США.

В США в XX в., прежде всего во второй его половине, законодательные источники права все в большей степени играют первенствующую роль в правовых системах штатов и федерации. В течение всей истории США, но особенно с "нового курса" Ф.Д. Рузвельта Конгресс и легислатуры шта­тов осуществили интенсивную деятельность по изданию законов (статутов и т. д.). Ежегодно Конгресс принимает от 300-400 до 900, а легислатуры штатов - от 10 тыс. до 30 тыс. законодательных актов.

США не избежали общей для подавляющего большин­ства стран Запада тенденции к кодификации законодатель­ства, в том числе и кодификации общего права по отдель­ным штатам. Еще в 1796 г. в штате Вирджиния был принят уголовный кодекс, подготовленный Томасом Джефферсоном.

В отличие от Англии в США по отдельным штатам с 20-х гг. XIX в. проводились определенные работы с целью систематизировать и кодифицировать право. В штате Нью-Йорк с 1828 г., а в других штатах позднее стали периодиче­ски издаваться официальные сборники (компиляции) зако­нодательства штата.

В 1848 году благодаря усилиям известного американ­ского юриста Д. Филда в штате Нью-Йорк были приняты кодексы гражданского и уголовного судопроизводства, ко­торые затем послужили образцом для других штатов. По проекту Филда (с небольшими изменениями) был принят в 1872 г. Гражданский кодекс Калифорнии. Во второй половине XIX в. во многих штатах были разработаны и уголовные кодексы (в Калифорнии в 1872 г., в Нью-Йорке в 1881 г. и т. д.). Все эти кодексы были построены главным образом на об­щем праве.

Но даже в штатах с частично кодифицированной сис­темой права кодексы не заняли авторитетного места в сис­теме источников права, как это можно видеть в странах континентальной правовой системы.

В глазах американских юристов и судей "кодификация в известном смысле всегда была иллюзией", поскольку не кодексы и законы, а именно судебное право является той доминантой, которая определяет особенности, "лицо" пра­вовой системы США.

С конца XIX в. в связи с потребностями американского общества, и прежде всего предпринимательских кругов, осо­бенно заинтересованных в единообразии правовых норм по всей стране, в США начинается движение за унификацию права в штатах. С этой целью в 1889 г. был создан специаль­ный комитет, который разработал проекты некоторых уни­фицированных законов (по продаже товаров, торговым бу­магам и т. д.), связанных главным образом с регулировани­ем торговли, и рекомендовал их к принятию легислатурами штатов.

В 1892 году была создана Национальная конференция уполномоченных по унификации права штатов, которая ре­комендовала штатам одобрить около 200 проектов законов преимущественно по торговому праву. В числе этих актов в 1952 г. к принятию штатами был рекомендован Единообраз­ный торговый кодекс (ЕТК).

Потребности унификации торгового права были столь велики, что практически все штаты ввели ЕТК в действие. Этот Кодекс (с последующими поправками и изменениями) не был официально принят только в штате Луизиана, хотя некоторые его разделы действуют уже и там.

В XX в. проявилась потребность проведения кодифи­кационных работ и в сфере федерального права. В 1909 г. был принят федеральный Уголовный кодекс, который ох­ватил сравнительно узкий круг вопросов, отнесенных Кон­ституцией США к ведению федерации (государственная измена, подделка валюты, пиратство и некоторые дру­гие).

Быстрый рост числа федеральных законов и актов деле­гированного законодательства сделал необходимым в XX в. проведение крупномасштабных работ по систематизации и ревизии федерального законодательства. В 1926 г. был со­ставлен, периодически обновляется и один раз в шесть лет переиздается федеральный Свод законов. Он включает 50 разделов. Каждый раздел связан с определенной сферой правового регулирования (например, "промышленность и торговля", "сельское хозяйство" и т. д.) или с конкретной отраслью и институтом права.

Некоторые разделы представляют собой инкорпора­цию (с частичными изменениями и дополнениями) дейст­вующего законодательства. Другие составлены как коди­фицированные разделы, в которых осуществлены пере­смотр и упорядочение отдельных отраслей законодатель­ства. В штатах на основе так называемых единообразных или "примерных" кодексов (например, Единообразного торгового кодекса) происходит унификация права в тех сфе­рах общественной жизни, к которым непосредственную за­интересованность проявляют прежде всего предпринима­тельские круги.

История гражданского права и правовое регулирова­ние предпринимательства в США. В США гражданское право на протяжении всей его истории, по существу, скла­дывается из отдельных важных правовых институтов - право корпораций, договорное право, собственность и т. д.

Регулирование гражданско-правовых отношений в ос­новном входит в компетенцию отдельных штатов, в некото­рых из которых, как было сказано выше, приняты граждан­ские кодексы (Калифорния, Монтана и др.). Федеральное законодательство даже в XX в. лишь частично затрагивало гражданско-правовые отношения в общем контексте воз­росшего федерального регулирования экономики.

Большие изменения в истории гражданского права США претерпело правовое положение лиц как физических, так и, особенно, юридических.

На юридический статус физических лиц значительное влияние долгое время оказывало законодательство, касаю­щееся правового положения темнокожего населения, име­нуемого в Конституции 1787 г. "прочими лицами". До граж­данской войны негры-рабы вообще не обладали правосубъектностью.

Во второй половине XIX в. - первой половине XX в. формальное освобождение негров и предоставление им прав гражданства еще не означало ликвидации их дискримина­ционного статуса (в том числе в сфере имущественного обо­рота). Известное решение Верховного суда конца XIX в., поддержавшего систему сегрегации белых и черных на ос­нове доктрины "раздельных, но равных прав", вело к от­крытому ущемлению гражданской правосубъектности негров.

Только во второй половине XX в. благодаря серии ре­шений Верховного суда США, пересмотревшего свою бы­лую позицию, а затем и некоторым законам Конгресса о гражданских правах (60-70-е гг.) в американском общест­ве проблема установления равенства темнокожих амери­канцев и реализации ими гражданских (в том числе имуще­ственных) прав в основном была решена.

В середине XX в. были смягчены также ограничения, которые не давали в полной мере "равной защиты законов" (XIV поправка к Конституции), в том числе в гражданском обороте для замужних женщин, иммигрантов. Был пони­жен также возраст, с достижением которого связывалось приобретение полной гражданской правоспособности и дее­способности.

Но наиболее существенные экономические и социаль­ные последствия были связаны с развитием правового ста­туса юридического лица. В США, как и в Англии, нет осо­бой общетеоретической конструкции "юридическое лицо" и в качестве такового выступает корпорация. Предпринима­тельские корпорации в США по сути дела являются анало­гом акционерного общества.

Сама юридическая техника конструирования корпора­ции с некоторыми модификациями позаимствована право­вой системой США из английского общего права.

С самого начала законодательное регулирование дея­тельности корпораций в США было достаточно либераль­ным и ограничивалось лишь тем, что штаты и в редчайших случаях федерация издавали акты, предусматривающие общие условия организации и деятельности корпоративных объединений.

Любая группа лиц-учредителей, формально согласных с этими условиями, после подачи ими соответствующего заявления регистрировалась в специальном реестре. Она получала права так называемой инкорпорированной корпорации в явочном порядке.

Верховный суд США еще в 1819 г. сформулировал неко­торые важнейшие принципы, определившие правовое поло­жение корпорации: "Корпорация является искусственным соз­данием, невидимым, неосязаемым, существующим только в предположении права, она владеет только теми свойствами, которые или ясно предоставляет ей создающий ее устав или которые свойственны самому ее существованию".

После окончания гражданской войны и последовавше­го за ней промышленного бума суды в своих решениях не­однократно заявляли, что корпоративная хартия (устав) является договором между штатами и соответствующим юридическим лицом, а поэтому не может изменяться вла­стями штата ни под предлогом реализации полицейской власти, ни со ссылкой на право устанавливать налоги.

В XX в. предпринимательские корпорации в силу про­цесса обобществления производства, концентрации и цен­трализации капитала заняли господствующие позиции практически во всех отраслях американской экономики. Так, в последней четверти XX в. в США насчитывалось свыше 2 млн. предпринимательских корпораций (акционерных об­ществ).

С конца XIX в. и особенно в XX в. значительное разви­тие получило само корпоративное (акционерное) право США. Правовое положение предпринимательских корпора­ций устанавливалось и устанавливается главным образом законодательством отдельных штатов.

Федеральные власти воздействуют на предпринима­тельскую деятельность корпораций главным образом кос­венно (антитрестовское законодательство, налоговое зако­нодательство, законы о выпуске и о контроле за обращени­ем ценных бумаг и т. д.).

Немаловажную роль в становлении и развитии корпо­ративного права сыграло судебное прецедентное право. Но затем, особенно в XX в., решающую роль в развитии корпо­ративного права стало играть законодательство отдельных штатов.

В настоящее время в каждом из штатов действуют свои собственные законы о корпорациях как общего характера, так и относящиеся непосредственно к предпринимательским корпорациям.

В XX в. Ассоциация американских адвокатов подгото­вила Примерный закон о предпринимательских корпораци­ях, который не являлся юридическим актом, но получил, тем не менее, широкое признание деловых кругов США. По его образцу были составлены законы о корпорациях в 35 штатах.

Среди законов отдельных штатов, принятых в послед­ние десятилетия, по своему содержанию и юридической форме особо выделяются Общий закон о корпорациях шта­та Делавэр 1967 г., Закон о предпринимательских корпора­циях штата Нью-Йорк 1963 г., Общий закон о корпорациях штата Калифорния 1977 г.

Стремясь привлечь большие капиталы, отдельные шта­ты нередко просто соревнуются в выработке законодатель­ства, создающего благоприятные условия для регистрации и полной свободы деятельности корпораций (юридических лиц). В конце XIX в. среди таких штатов на первое место выходит штат Нью-Джерси, где были инкорпорированы наи­более крупные акционерные общества США того времени.

Во второй половине XX в. на первое место среди шта­тов, имеющих либеральное законодательство о корпора­циях, выходит штат Делавэр. Из 500 корпораций-гигантов США 200 инкорпорированы в этом штате.

Удобным, а поэтому привлекательным для корпораций в законодательстве Делавэра является то, что оно преду­сматривает широкие возможности для распределения при­былей и выплаты дивидендов.

Большая свобода деятельности директоров, предостав­ленная законодательством Делавэра, сопровождается ми­нимальным государственным контролем со стороны властей штата.

Законодательство о корпорациях в США создало бла­гоприятные условия для инициативных и имеющих необхо­димые капиталы предпринимателей. При заранее предпо­лагаемых размерах возможного финансового риска они по­лучили стимул искать наиболее выгодные сферы бизне­са. Такое законодательство благоприятствовало организа­торам корпораций (в некоторых штатах допускаются кор­порации, состоящие из одного лица) в достижении большо­го производственного и финансового успеха, установлении контроля за целыми отраслями экономики.

В XX в. законодательство штатов о предприниматель­ских корпорациях предусмотрело достаточно гибкие фор­мы выпуска ценных бумаг, что позволяло руководителям компаний контролировать весь акционерный капитал при обладании сравнительно небольшой частью акций.

Именно к этому вела и демократизация акционерного капитала, при которой ценные бумаги корпораций распро­странялись среди относительно широкого круга лиц. Но множество мелких держателей таких бумаг реально не имели никакого отношения к контролю за финансами и деловыми операциями корпораций.

Регламентируя внутренние отношения, складывающие­ся в предпринимательских корпорациях, законодательство штатов, как правило, расширяло полномочия правления (ди­ректоров), тем самым ограничивая права общего собрания акционеров. Практически правление во все большей степе­ни стало подменять собой общее собрание.

Характерным для законодательства о корпорациях по­следних десятилетий является то, что, предоставляя ди­ректорам реальный контроль над деятельностью корпора­ций, оно предусматривает передачу повседневного управ­ления их делами в руки наемных и профессионально под­готовленных управляющих - менеджеров. Эти новые фор­мы управления предпринимательскими корпорациями, рас­сматриваемые в США как "корпоративная революция", предполагают разделение в корпорациях функций собст­венника и функций оперативного руководства текущими делами.

Первая функция осуществляется акционерами, преж­де всего держателями контрольного пакета акций. Вторая функция связывается со специалистами в области управ­ления и производства ("технократами"). Они наделяются правом принятия самостоятельных решений, в основе ко­торых лежат не только личные интересы в размерах непосредственных доходов акционерного общества. Менедже­ры, будучи специалистами по маркетингу, осуществляют планирование дальнейшего развития хозяйственной дея­тельности корпораций с учетом рыночной конъюнктуры, производственных мощностей, требований законодатель­ства и т. д.

Роль и значение менеджеров в управлении корпора­тивной деятельностью, повышении эффективности произ­водства и его способности оперативно вбирать в себя дости­жения научно-технического прогресса, использовать пере­довые информационные и иные технологии в последние десятилетия быстро возрастают.

Само законодательство о корпорациях последних деся­тилетий, отражая реальные тенденции развития современ­ного американского делового общества, существенно рас­ширило права органов текущего или производственного управления.

Создание системы менеджеров не ущемляет интересов собственников, держателей ценных бумаг корпораций, ко­торые осуществляют реальный контроль за управлением через правления и советы директоров.

В XX в. американское законодательство штатов и на федеральном уровне создало благоприятные условия для организации суперобъединений (холдинговые компании и тресты), участниками которых являются не только отдель­ные предприниматели, но и целые предпринимательские корпорации.

В 1956 г. Конгресс принял закон, который определил банковскую холдинговую компанию, способную голосовать 25% обладающих правом голоса акций двух или более бан­ков.

С развитием корпоративной формы предприниматель­ства в США существенные изменения происходили и в праве собственности. Мелкие и средние фирмы, которые до окон­чания гражданской войны играли решающую роль в эконо­мике США, олицетворяли собой ту стадию развития капитализма, для которой характерна прежде всего индивиду­альная частная собственность.

Быстрое индустриальное развитие США во второй поло­вине XIX в. и в XX в. не означало исчезновения малого бизне­са, который и сейчас играет немаловажную роль как в эконо­мике страны, так и в повседневной жизни американцев. Но само развитие современного капитализма привело к утвер­ждению и доминированию ассоциированной корпоративной формы собственности. Эта форма собственности тесно связа­на не только с частным, но и с общественным интересом.

На первых порах истории американского общества для защиты прав индивидуальных собственников и собственни­ческих интересов предпринимательских корпораций исполь­зовались законодательства штатов и традиционные формы исков по общему праву. Но с началом промышленного бума и с утверждением политики экономического либерализма возникла необходимость и в конституционных средствах защиты собственнических прав.

Поскольку сам текст Конституции 1787 г. не предусмат­ривал специальных механизмов защиты частной собствен­ности, Верховный суд США постепенно распространил на индивидуальную и корпоративную собственность V и XIV поправки к Конституции. Эти поправки в общей форме устанавливали, что ни одно лицо не должно лишаться жизни, свободы либо собственности "без должной правовой проце­дуры" (due process of law).

Так, в 1879 г. при рассмотрении судебного дела, связан­ного с применением V поправки, суд заявил, что федера­ции, "равно как и штатам,.. . запрещено лишать лицо или корпорацию собственности без должной правовой процеду­ры". В 1889 г. суд уже прямо указал, что корпорация явля­ется "лицом" в том смысле, в каком данный термин исполь­зован в XIV поправке, а поэтому она не может быть лишена собственности без "должной правовой процедуры".

Таким образом, положение V и XIV поправок к Кон­ституции, имевших первоначально чисто процессуальный смысл, приобрело в конституционном и в гражданском пра­ве материально-правовой характер. Оно превратилось в важ­ное средство защиты права собственности (доктрина "мате­риальной должной процедуры"). Суть этой доктрины состоя­ла в том, чтобы защитить права частных собственников от чрезмерных обременений со стороны государственных вла­стей (федерации и штатов). В одном из судебных дел конца XIX в., где речь шла о праве штата регулировать железнодорожные тарифы, Верховный суд усмотрел ущемление собственнических интересов железнодорожных компаний. Суд, в частности, заявил, что имеющееся у штатов "право регулировать не означает права на разрушение собственности", а поэтому прямое законодательное вмешательство "равносильно изъятию частной собственности на общест­венные цели без справедливой компенсации и без должной правовой процедуры".

В последней четверти XIX в. в условиях бурного про­мышленного роста с установлением сложных отноше­ний в предпринимательском мире новую жизнь получил институт треста (доверительной собственности).

После создания в 1879 г. "Стандард ойл" и его голово­кружительных успехов движение за создание трестов ох­ватило все основные отрасли производства США (табачное, сахарное и т. д.). Именно в форме треста к концу XIX - началу XX в. утвердились многие из крупнейших монопо­лий США.

В связи с приобретением трестами огромной рыночной власти сам термин "трест" стал синонимом монополии, од­нако он имел и специальный, более узкий правовой смысл, почерпнутый из английской конструкции доверительной собственности.

В это время правовая форма доверительной собствен­ности использовалась для создания объединения несколь­ких корпораций (суперобъединений), по которому входящие в него фирмы передавали все свои ценные бумаги с правом голоса специальным доверенным лицам. Скамья доверенных лиц становилась высшим органом управления для всех фирм. Акционеры вошедших в трест корпораций вместо старых акций получали в определенной пропорции серти­фикаты треста.

Обмен акций на сертификаты позволял организаторам треста контролировать все фирмы, вошедшие в трест, вы­рабатывать единую производственную и рыночную полити­ку, устанавливать монопольные цены и вести более жест­кую войну против конкурентов, оставшихся вне трестов­ского объединения.

Хотя данная правовая интерпретация доверительной собственности в 1911 г. была признана по делу "Стандард ойл" как незаконная и нарушающая антитрестовский акт Шермана, сам институт треста получил широкое распро­странение в американской экономике, в частности при соз­дании сложных банковских объединений.

Корпоративная революция XX в., в основе которой ле­жат научно-техническая и информационная революции, при­вела не только к изменению соотношения индивидуальной и ассоциированной частной собственности, она вызвала саму модификацию частной собственности, диффузию ее, более тесную связь с общественным интересом. Дальнейшее обоб­ществление производства и труда придали частной собст­венности все более ярко выраженный общественный харак­тер.

Наибольшее развитие среди других гражданско-правовых институтов США в XIX - XX вв. получило договор­ное право. Именно этот институт, а не право собственности, по сути дела стал стержнем всей правовой системы амери­канского общества, основанного на свободе рыночных отно­шений и конкуренции.

Возросшая роль договора стала особенно очевидной после гражданской войны в период стремительного промыш­ленного развития США и формирования динамичной ры­ночной системы. Совершенствованию договорного права способствовала политика экономического либерализма, при которой сложилась почти неограниченная свобода заклю­чения самых различных соглашений, имеющих юридиче­скую силу. В свою очередь свобода договора была в принци­пе не связанной собственническими интересами и открыва­ла путь для индивидуальной и корпоративной предпринимательской деятельности.

К концу XIX в. в полной мере сформировалась характер­ная для договорного права США конструкция встречного удов­летворения, основанная на обещании совершить ожидаемые действия. При таком широком понимании договора рыночные отношения получили свое юридическое выражение именно в договорном праве и в основанном на договоре правопорядке.

Значительную роль в становлении и развитии договор­ного права сыграли в это время суды, в особенности док­трины Верховного суда США. Во второй половине XIX в., когда договорные отношения получили широкое распростра­нение, свобода договора в доктрине Верховного суда была поднята до конституционного уровня. Так, в одном из своих дел Суд прямо указал, что XIV поправка к Конституции включает право граждан заключать договоры.

До конца XIX в. договорные отношения закреплялись прежде всего в прецедентном праве. В XX в. на первый план выступает законодательство штатов. В целом в XIX в. дого­ворное право было переработано в двух направлениях: введение письменной формы для некоторых наиболее важных видов договоров и "понимание передачи договорных прав в качестве разновидности прав собственности".

В использовании письменного документа, придающего соглашению юридическую силу, стороны и суды во многом опирались на статуты об обманных действиях, которые вос­ходили к английскому средневековому законодательству.

Разработка общего иска "о принятом на себя" с начала XVII в. имела своим результатом то, что неформальные дого­воры стали в основном обеспечиваться исковой защитой. В отличие от формальных договоров (например, договоры за пе­чатью) неформальные договоры нередко заключались устно.

Поскольку в таких делах американские суды сталки­вались с некоторыми сложными проблемами, развитие до­говорного права шло здесь в направлении признания обяза­тельности письменной формы договора. Практически все штаты приняли по подобию Статута об обманных действи­ях Англии свои собственные законы. Большая часть этих законов содержала требование использования письменной формы (особенно при заключении договора на сумму более 500 долл.).

Эти положения о недопущении обманных действий при заключении договоров купли-продажи позднее получили свое выражение и в Единообразном торговом кодексе США.

В XX веке под влиянием различных научных, техниче­ских, экономических, международно-правовых и иных фак­торов институт договора претерпел существенные измене­ния. Значительно усложняются договорные отношения, в том числе под влиянием роста государственного вмешательства в рыночные отношения.

Появляются и получают правовое закрепление много­численные новые виды договоров (договор лизинга, соче­тающего в себе аренду и продажу товара, договоры о пере­даче разного рода научно-технической информации, обла­дающей коммерческой ценностью, - ноу-хау и т. д.).

Дифференцируются и приобретают новые формы и традиционные договоры гражданского и торгового права, как, например, купля-продажа, получающая особую юридиче­скую регламентацию в случаях продажи в кредит и с рас­срочкой платежа, аукционов, публичных торгов и т.п.

Значительная роль в этом принадлежит ЕТК. Он коди­фицировал многие важные сферы торгового права, которые ранее регулировались отдельными унифицированными за­конами.

Развивается и система способов обеспечения исполне­ния договорных обязательств. В законодательстве этот про­цесс получил полное воплощение в тексте ЕТК. Специаль­ный раздел этого Кодекса, посвященный обеспечению сде­лок, содержал понятие "обеспечительного интереса". В ЕТК под таким интересом понимался интерес в движимом или недвижимом имуществе, обеспечивающий оплату или ис­полнение обязательства.

В обстановке усиливающейся рыночной конкуренции, приобретающей нередко жесткий характер под влиянием крупного капитала, явное неравенство сторон в договоре обусловливается не только диспропорциями в их экономи­ческой силе. Такое неравенство юридически подкрепляется договорными формами, получившими признание в судеб­ной практике, а в ряде случаев санкционированными самим законодательством.

В XX веке в США, как и во многих других странах Запада, были узаконены (с некоторыми антитрестовскими оговорками и изъятиями) отдельные виды картельных со­глашений, ограничивающих договорную свободу их участ­ников, которые лишаются права вести дела с третьими ли­цами без согласия организаторов картели.

Договорная свобода мелких и средних контрагентов-биз­несменов ограничивается также посредством распростра­нившихся в предпринимательской практике "договоров при­соединения".

Крупные компании нередко сами определяют условия заключения ими договоров, фиксируя их в заранее разра­ботанном тексте, который и предлагают всем контрагентам, проявляющим желание вступить с ними в договорные отно­шения. Последние не могут повлиять на содержание таких договоров, а потому они вынуждены или отказаться от них, или принять их в заранее подготовленном виде.

В области договоров присоединения четко прослежи­вается общая тенденция гражданского права США - рас­ширить права судов в толковании договора вплоть до изме­нения или даже исключения из него условий, которые, по мнению суда, являются неразумными.

"Если суд, - гласит ст.2-302 Единообразного торгового кодекса США, - найдет, что договор или какая-то его часть с точки зрения права были неоправданны в момент его за­ключения, суд может отказать в принудительном исполне­нии по этому договору, или он может признать юридиче­скую силу за частью договора без неоправданного условия, или ограничить применение любого такого условия так, чтобы избежать неоправданных последствий".

Большое распространение получают сделки, заключае­мые в связи с реализацией государственных заказов (воен­ных и других), приобретающие, по сути дела, императив­ный характер, поскольку одной из сторон в них выступают правительственные органы. В таких сделках, получивших название публичных контрактов, равенство сторон являет­ся относительным, так как правительственный орган в определенных случаях может своим распоряжением менять договорные условия или даже их прекращать.

Особое значение для договорных отношений имеют в США нормы антитрестовского законодательства, содер­жащиеся прежде всего в Законе Шермана 1890 г., в Законе Клейтона 1914 г. и в Законе о Федеральной торговой комис­сии, принятом в том же году.

Антитрестовское законодательство ограничивает или даже запрещает некоторые виды договоров, если они при­водят к уничтожению или существенному нарушению ры­ночной конкуренции. Например, согласно Закону Клейтона объявлялась неправомерной дискриминация в ценах, запре­щались "связывающие" и "исключительные" контракты, если в результате их исполнения произойдет существенное ослабление конкуренции или обнаружится тенденция к соз­данию монополий.

Антитрестовский Закон Робинсона-Патмена 1936 г. за­прещал контракты, предусматривающие поддержание еди­ной схемы цен, а также продажу товаров по демпинговым (неразумно низким) ценам с целью уничтожения не столько конкуренции, сколько самих конкурентов.

Закон Шермана запретил также любые соглашения или сговоры физических или юридических лиц, их объедине­ния, особенно в форме треста, если такие договорные и внедоговорные (индивидуальные) действия ведут к существен­ному ограничению междуштатной торговли или торговли с иностранными государствами.

К антитрестовскому праву непосредственно примыка­ет и законодательство о защите прав потребителей. Соб­ственно говоря, отдельные нормы, направленные на защиту прав потребителей, содержались еще в Законе о Федераль­ной торговой комиссии 1914 г. На эту Комиссию среди про­чих обязанностей, в том числе наряду с ведением антитре­стовских дел, возлагалась также функция по поддержанию определенного "качества" конкуренции и борьба с "нечест­ными" методами конкуренции. Так, комиссия проводила рас­следования по выявлению ложной рекламы, фальсифика­ции товара, продажи товаров без должной маркировки и т. д., поскольку данная практика угрожала самим принципам конкурентной борьбы, а также и непосредственно конеч­ным потребителям товара.

Деятельность комиссии показала, что недобросовест­ная конкуренция является достаточно широко распростра­ненным и опасным для общества явлением, которое требует более радикальных и всеобъемлющих законодательных мер.

Первые специализированные законы по борьбе с лож­ной рекламой и продажей некачественных продуктов поя­вились уже в 50-х гг. Они были связаны главным образом с фальсифицированной рекламой и со сбытом опасных для здоровья косметических средств и медикаментов.

В 60-70-х гг. в США развернулось широкое движение потребителей, требовавших законодательного запрещения ложной рекламы и продажи некачественных товаров. На федеральном уровне, а также на уровне штатов были при­няты общие законы о защите прав потребителей, которые впоследствии пополнялись новыми специальными положе­ниями. Эти законы затрагивали интересы широких кругов населения, являющихся повседневными и массовыми потре­бителями товаров и услуг. За ними было закреплено право на необходимую и достоверную информацию о приобретае­мом товаре, а также законодательные гарантии его надле­жащего качества.

Одновременно эти законы затронули интересы и могу­щественных фирм, стремящихся с помощью слишком энер­гичной и не всегда добросовестной рекламы вытеснить с рынка определенных товаров своих конкурентов и полу­чить монопольное признание у потребителей.

С законодательством, регулирующим предпринима­тельскую деятельность, тесно связано и право окружаю­щей среды, экологическое право. Последнее представляет собой сравнительно новое явление в правовой системе США, и его появление связано прежде всего с быстрым ростом вторжения промышленного производства в окружающую природу.

Первые попытки охраны природных ресурсов относят­ся к концу XIX в. Так, Закон 1891 г. о лесных резерватах явился началом в политике закрепления "общественных земель" в качестве федеральной собственности. Эти земли не подлежали продаже или передаче в собственность част­ным лицам. На них постепенно создавалась система нацио­нальных лесов и парков, заповедников диких животных. Первый в истории США федеральный национальный парк Йеллоустоун был создан на основании актов Конгресса еще в 1872 г.

Уже в XX в. берет свое начало политика охраны среды обитания животных. В 1903 г. был организован первый за­поведник диких животных на острове Пеликан во Флориде. Позднее последовал целый ряд законов Конгресса по запо­ведникам (в 1918, 1958, 1966 гг.). Последний из этих законов, по существу, заложил основы национальной системы запо­ведников диких животных.

Примерно в это же время получает развитие и другое направление природоохранного законодательства, а имен­но: обеспечение хозяйственного использования природных ресурсов. Особенно остро эта проблема встала в 70-е гг. в связи с энергетическим кризисом, временным сокращением импорта нефти и возрождением "грязной" угольной про­мышленности.

В середине 70-х гг. были приняты законы Конгресса, имевшие целью ослабление негативных экологических по­следствий производственной деятельности. В 40-50-х гг. было принято специальное законодательство, направленное на обеспечение безопасности атомной энергетики. В 1982 г. был принят новый, более развернутый закон о ликвидации отходов ядерного производства. Таким образом, получила развитие еще одна сфера экологического права, связанная с удалением вредных отходов, с предупреждением загряз­нения окружающей среды.

В индустриальном обществе США эта проблема стано­вилась общественно значимой и весьма острой. Федераль­ный конгресс в 1965 г. принял Закон об удалении твердых отходов, впервые признавший эту проблему как националь­ную.

Была принята также целая серия законов, начиная с 1924 г., о загрязнении нефтью, запретивших сбросы нефтя­ных отходов в прибрежные воды. В 1990 г. новый Закон о загрязнении нефтью установил порядок определения и взы­скания компенсации за ущерб, вызванный нефтяными раз­ливами. С 1955 г. была принята также целая серия законов о контроле за загрязнением воздуха. В настоящее время эти акты получили название "Закон о чистом воздухе".

Уже в 60-х гг. стало очевидным, что решение сложных экологических задач требует комплексного подхода, а сле­довательно, консолидации и модернизации всего природо-охранительного права. В 1969 г. Конгресс США принял За­кон о национальной политике в области охраны окружаю­щей среды, а в 1970 г. - Закон об улучшении качества окружающей среды. Эти новейшие законодательные акты сделали экологическую политику США более эффективной, тем более, что в их текст в последующем вносились допол­нения (о контроле над вредными шумами, о контроле за чистотой воздуха и т. д.).

Большую роль сыграло специальное Агентство по ох­ране окружающей среды, которое получило право издавать предписания, устанавливающие стандарты качества воды, атмосферного воздуха и т. д. Важное значение имело уста­новление обязательной предварительной экологической экс­пертизы. Это требование укрепило механизмы реализации всего законодательства, поскольку был установлен принци­пиально новый порядок в принятии административных ре­шений, составной частью которого стал учет не только эко­номических факторов, но и всех возможных вредных эко­логических последствий.

Как видим, экологическое право установило механизмы, препятствующие потребительскому и чисто конъюнктурно­му подходу к природным ресурсам и к окружающей среде.

Особое место среди гражданско-правовых институтов занимает брачно-семейное право. Исторически это право относится к компетенции штатов; федеральное право в во­просы семейно-брачных отношений практически не вмеши­вается.

Таким образом, источником семейного права является законодательство штатов, которое отличается большим раз­нообразием подходов к различным сторонам семейных и на­следственных отношений.

В некоторых штатах в сфере семейного права сохра­нили свое значение прецеденты общего права. В истории США встречались прямые ссылки судей, рассматриваю­щих семейные споры, на прецеденты не только американ­ских, но и английских судов. Так, в 1820 г. американский суд столкнулся с вопросом о том, обладает ли жена после смерти мужа правом на получение долга по закладной. Спор был решен на основе достаточно старого английского пре­цедента (Christis Hospital v. Budgin 1712 г.). Со ссылкой на этот прецедент американский суд подтвердил такое право жены.

Большой разнобой в семейном праве разных штатов, постоянно возникающие на этой почве правовые конфлик­ты послужили причиной того, что национальная конферен­ция уполномоченных подготовила, а в 1970 г. рекомендовала штатам принять Единообразный закон о браке и разводе.

Однако уже сложившиеся традиции в брачно-семейном праве, отсутствие единства подходов в законодательст­ве разных штатов стали причиной того, что подавляющее большинство штатов этот закон не восприняли.

Законодательство разных штатов закрепило их различ­ные подходы уже в самой процедуре регистрации брака. В целом можно выделить два основных подхода к регистра­ции брака: это гражданское и церковное бракосочетание. Правда, в большинстве случаев для церковного брака необходима предварительная лицензия от соответствующих му­ниципальных органов.

В некоторых штатах возможно судебное признание в качестве юридического факта и фактически сложившихся брачных отношений, с вытекающими отсюда последствия­ми (прежде всего для признания детей). Но в принципе за­конодательство отдельных штатов допускает установление отцовства и для детей, родившихся вне брака.

Что касается разводов, то поводы для него и сами про­цедуры отличаются еще большим разнообразием, чем ре­гистрация брака. В некоторых штатах на пути к разводу устанавливаются достаточно жесткие преграды, например, требуется доказать в ходе судебной процедуры вину одно­го из супругов, в том числе нанесение побоев, или грубое обращение, или супружескую неверность и т. д. Регистра­ции развода в отдельных штатах предшествует раздель­ное проживание супругов в течение установленного срока (обычно полугода). В то же время некоторые штаты не ус­танавливают серьезных препятствий для развода: доста­точно обоюдного согласия супругов или одной лишь кон­статации непоправимого распада семьи. Среди штатов, за­конодательство которых в отношении развода является либеральным, особенно выделяется Невада, куда, как пра­вило, и обращаются супруги, стремящиеся к скорейшему оформлению развода.

Законодательство штатов не совпадает и в вопросах имущественных взаимоотношений супругов, хотя в прин­ципе по сравнению с XIX в. имущественные права женщин существенно расширились. Наиболее распространен­ным является режим раздельной собственности супругов, но в отдельных штатах допускается режим общности иму­щества.

Исторически в разных штатах сложился и неодинако­вый порядок наследования. Повсеместно признается насле­дование не только по закону, но и по завещанию. Пропор­ции между этими двумя наследственными массами во мно­гих случаях различны. Порядок наследования, как правило, существенно различается в зависимости от размера наслед­ства. При наследовании небольшого по размерам имущест­ва требуется лишь выполнение обычных формальностей. Когда речь идет о крупных состояниях, то формальности становятся более сложными, а главное - законодательство предусматривает особый судебный контроль на период от­крытия наследства.

Для управления наследуемым имуществом назначают­ся особые лица, выступающие в качестве исполнителей за­вещания. В их функции входит не только выполнение воли завещателя, но и соблюдение интересов законных наслед­ников и кредиторов.

Развитие трудового законодательства в XIX-XX вв. В силу определенных исторических условий формирования рабочей силы в США в XIX в. организация профсоюзов и трудовое право прошли в своем становлении длительный и трудный путь.

Многие положения английского общего права были в условиях США использованы для создания преград орга­низованному рабочему движению. Еще в 1806 г. в связи с забастовкой сапожников в Филадельфии суд использовал доктрину общего права о "преступном сговоре", которую применил к объединению рабочих, ставивших своей целью повышение зарплаты. По существу, в XIX в. на основе этой доктрины в судебной практике США выработалось пред­ставление о незаконности профессиональных союзов рабо­чих и организованных забастовок. Этому способствовала и доктрина экономического либерализма, согласно которой нормальным условием развития капитализма являлись ин­дивидуальные трудовые соглашения рабочих и предприни­мателей.

В США рабочим приходилось бороться за свои права на объединение. В 1842 г. суд в Массачусетсе был вынуж­ден признать, что законность "союза определяется сред­ствами, которые он применяет". Это решение постепенно привело к отказу в судах США от презумпции виновно­сти и незаконности профсоюза. Однако судебные пресле­дования профсоюзов продолжались, но уже с упором на их "незаконные" методы борьбы с предпринимателями, а соглашения рабочих о стачке и других совместных дей­ствиях по-прежнему рассматривались как преступный "сговор".

После Гражданской войны в США в некоторых штатах (Миннесота, Пенсильвания) появились специальные зако­ны, устанавливающие тюремное заключение и штрафы за подстрекательство к забастовке, за умышленные помехи в работе железных дорог, т. е. за организацию стачек железнодорожников, и т.п.

Американские предприниматели широко использовали для борьбы с организованным рабочим движением "свободу договора", т. е. договорные методы давления на рабочих. Так, в конце XIX- начале XX в. широкое распространение по­лучили договоры "желтой собаки", согласно которым рабо­чий, поступая на работу, заранее отказывался от права при­соединения к профсоюзу и от участия в забастовках.

В случае нарушения этих условий рабочего увольняли. Такая "договорная" практика была столь откровенно ан­тирабочей, что Конгресс вынужден был запретить ее осо­бым законом, но Верховный суд США признал этот закон неконституционным, как недопустимое вмешательство в отношения собственности.

С вступлением США в эпоху индустриально развитого общества для нейтрализации организованного рабочего дви­жения предприниматели стали использовать и такие спе­цифические средства, как судебные приказы (injunctions) и антитрестовское законодательство.

В случае забастовки предприниматели обращались в суд с утверждением, что бастующие рабочие своими дейст­виями могут принести собственности "непоправимый вред", и с просьбой выдать судебный приказ, запрещающий за­бастовку. Суды, как правило, выдавали такие приказы, и организаторы забастовки, если они не соблюдали запрет, привлекались к уголовной ответственности за "неуважение к суду". Так, в 1895 г. была подавлена одна из крупнейших в истории США забастовка железнодорожников, а ее руко­водитель - видный деятель рабочего движения США Е. Дебс был приговорен к тюремному заключению за отказ подчиниться судебному приказу.

Образец юридической казуистики представляли собой решения американских судов, усмотревших в забастовках и иных приемах согласованной профсоюзной борьбы нару­шение антитрестовского закона Шермана. Суды произволь­но приравнивали профсоюзы к "монополиям", а их деятель­ность - к "сговорам с целью ограничить торговлю". За пер­вые 7 лет действия закона Шермана федеральные суды 12 раз признавали виновными рабочие организации и только один раз нарушение закона было обнаружено в действиях предпринимателей. По антитрестовским процессам "винов­ные" профсоюзы присуждались к возмещению в тройном размере убытков, которые хозяева понесли в результате действий профсоюза.

В США во второй половине XIX - начале XX в. под давлением общественного мнения были приняты ограничен­ные по сравнению с Западной Европой законы о детском и женском труде. Такие законы были приняты легислатура­ми отдельных штатов, но попытки их осуществления на­толкнулись на сопротивление федеральных судов. Верхов­ный суд признавал такие законы неконституционными как противоречащие XIV поправке к Конституции.

Суд заявил, что законодательное ограничение продол­жительности рабочего дня лишает работника конституци­онного права на более продолжительный рабочий день. Так, с помощью юридической казуистики и пользуясь неодно­родностью рабочего класса и расколом рабочего движения, Верховный суд США в течение длительного времени бло­кировал принятие законов о труде и иных социальных законов, которые в США отставали даже от соответствующе­го законодательства некоторых латиноамериканских стран.

Договорные отношения рабочих и предпринимателей в США принимали искаженные формы также благодаря за­конодательству, устанавливающему расовую сегрегацию и дискриминацию в области труда и условий жизни негри­тянского населения. Верховный суд своей печально знаме­нитой доктриной "раздельных, но равных прав", а также другими доктринами поддержал законодательство и фак­тическую практику в отдельных (особенно южных) штатах, направленные на установление более тяжелых условий труда и низкой заработной платы для темнокожих американцев по сравнению с белым населением.

Качественные изменения в трудовом праве США ста­ли происходить лишь с 30-х гг. XX в. в результате активи­зации федеральной политики в сфере трудовых отноше­ний, построенной на принципе социального мира и создания справедливых условий труда.

К числу важнейших федеральных законов о труде, при­нятых за этот период, относятся уже рассмотренные выше (см. гл. 8) законы Вагнера 1935 г., Закон Тафта-Хартли 1947 г., Закон Блэка-Коннери 1938 г., Закон Лэндграма-Гриффина 1959 г. и некоторые другие законы общего характера. Вместе с тем, важную роль в развитии трудового и социального законодательства сыграли и такие специализированные за­коны, как Закон против судебных приказов, касающихся профсоюзов, 1932 г. (Закон Норриса-Ла Гардии), Закон о рав­ной оплате труда мужчин и женщин 1963 г., Закон о гражданских правах 1964 г. (титул 7), Закон о дискриминации в трудовых отношениях по возрасту 1967 г., Закон о правах инвалидов 1990 г.

Перечисленные выше законы, являющиеся основой федерального трудового и социального законодательства, регламентируют, прежде всего, коллективные трудовые от­ношения, т. е. отношения между предпринимателями и проф­союзами. Они определяют правовое положение профсою­зов, коллективных договоров, регулируют забастовки, пикеты, регламентируют заработную плату, продолжитель­ность рабочего дня, особенности труда отдельных катего­рий государственных служащих, содержат нормы, касаю­щиеся охраны труда, особенности норм труда женщин, под­ростков, молодежи.

Как известно, Конституция США, согласно Х поправ­ке, предоставила штатам полномочия создавать свои зако­ны о труде. С 30-х гг. законодательная деятельность штатов в этой области, как и федерации, заметно активизируется.

Законы штатов о труде, как правило, совпадают по со­держанию с федеральными трудовыми законами. В некото­рых штатах, например, изданы "малые законы" Тафта-Харт­ли, Лэндграма-Гриффина и т. д.

В большинстве штатов законы устанавливают уровень заработной платы, продолжительность рабочего времени. В отдельных штатах существуют нормы, отсутствующие в федеральном законодательстве (например, о продолжитель­ности обеденных перерывов).

Однако, как правило, законы штатов о труде касаются меньшего круга вопросов, чем федеральное законодатель­ство, а в некоторых штатах свое регулирование трудовых отношений вообще отсутствует: используется федеральное законодательство.

Трудовое законодательство, как федерации, так и шта­тов, определяет лишь общие направления и правила борьбы за установление условий труда. Сами эти условия и нормы труда регулируются в коллективных договорах. Таким обра­зом, коллективные договоры занимают исключительно важ­ное место в трудовом праве и в самой профсоюзной практике.

Важнейшей частью трудового права являются такие нормы общего права, которые складываются из судебных решений, в особенности из решений Верховного суда, опре­деляющих положение профсоюзов, коллективных догово­ров, забастовок.

Реализация трудового законодательства обеспечивает­ся специальными административными органами, возмож­ность существования которых предусматривается закона­ми. Таковы, например, Национальное управление по трудо­вым отношениям, созданное и усовершенствованное в соот­ветствии с законами Вагнера и Тафта-Хартли; Управление по заработной плате и рабочему времени; Национальное управление по вопросам посредничества и др.

В компетенцию этих органов входит толкование соот­ветствующих законов, рассмотрение трудовых споров. Обя­зательную силу их решениям придает суд.

Развитие уголовного права и процесса. В соответст­вии с Конституцией США уголовное право, за исключением тех его норм, которые имеют общефедеральное значение, отнесены к ведению (юрисдикции) отдельных штатов. В пер­вые десятилетия истории США уголовное право развива­лось в значительной степени под воздействием английского общего права. Оно привнесло в право США много правовых понятий и конструкций, например деление преступлений на фелонии и мисдиминоры, а также специфические, чисто английские составы преступлений и т. д.

Со временем многие прецеденты английских судов ор­ганически включались в формирующееся американское об­щее право.

Но уже в XIX в., когда начинаются законодательные работы по упорядочению уголовного права штатов, все боль­шую роль стали играть статуты легислатур отдельных шта­тов. Во многих штатах, начиная с 40-х гг. XIX в., разрабаты­ваются уголовные кодексы, которые представляли собой, как правило, разделы свода законов штатов, относящиеся к уго­ловному праву. Они во многом были построены на традици­онных доктринах и конструкциях общего права.

В 70-х гг. XIX в. была предпринята попытка кодифика­ции уголовного законодательства федерации. Она нашла свое выражение в составлении специального раздела о федераль­ных преступлениях в своде законов США. Однако в более полном виде систематизация федерального законодатель­ства была осуществлена в Уголовном кодексе 1909 г. По­следний в 1948 г. в виде кодифицированного акта был вклю­чен в раздел 18 свода законов США.

Однако внутренняя гармония в федеральном Уголов­ном кодексе не была достигнута, поскольку он представля­ет собой не единое целое, а изложение отдельных феде­ральных уголовных законов.

С технико-юридической точки зрения, 18-й раздел свода законов был явно неудовлетворительным, а поэтому в США вскоре развернулось движение за радикальную реформу федерального уголовного законодательства, за составление нового и "полнокровного" уголовного кодекса. Однако ни один из проектов, направленных на модернизацию и доктринальное совершенствование уголовного кодекса, не получил под­держки в Конгрессе США.

Но в 1984 г. при президенте Рейгане в период разгара борьбы с возросшей преступностью, особенно организован­ной, Конгресс принял Комплексный закон о контроле над преступностью, предусмотревший усиление уголовной ре­прессии по отношению к особо опасным видам преступно­сти (терроризм, сбыт наркотиков и т. д.).

Практика применения этого закона показала, что для эффективной борьбы с преступностью нужны не отдельные уголовные законы и изолированные меры, а направленная и скоординированная государственная политика, осуществ­ляемая как штатными, так и федеральными органами.

Разработка такой государственной политики борьбы с преступностью, представляющей собой одну из самых ост­рых социальных проблем американского общества, сделала необходимым и сближение уголовно-правового законодатель­ства разных штатов.

Именно на уровне штатов преступность приобрела осо­бенно большие размеры, а многочисленные уголовные акты и кодексы штатов, которые приняты во всех 50 штатах, ока­зались недостаточными. Низкому уровню результативности борьбы с преступностью способствовал большой разнобой, далеко не всегда оправданный, в уголовном законодатель­стве разных штатов.

Противоречия, а также и пробелы в уголовном законо­дательстве отдельных штатов легко использовались преступ­ным миром. Поэтому в середине XX в. параллельно с дви­жением за модернизацию федерального Уголовного кодек­са развернулось движение за унификацию уголовного за­конодательства на уровне штатов.

Одним из результатов этого движения стала разработ­ка Институтом американского права в 1962 г. Примерного уголовного кодекса. Хотя этот кодекс имеет неофициаль­ный характер и служит лишь как образец рационального и более совершенного в технико-юридическом отношении до­кумента, он оказал большое влияние на уголовные кодексы отдельных штатов, способствовал их сближению. Итогом стало принятие новых уголовных кодексов в более чем 40 штатах.

Эти кодексы в большей степени, чем предыдущие, от­личаются единообразием, более высоким уровнем система­тизации и общей либеральной направленностью.

Как было указано выше, деление преступлений на две основные группы - фелонии и мисдиминоры - было поза­имствовано в США из английского права. В ходе развития законодательства по штатам эта классификация претерпела заметное изменение. Фелонии и мисдиминоры были в свою очередь разделены на несколько классов. Но тем не менее, эта традиционная классификация сохранилась и во второй половине XX в., когда в самой Англии в результате реформы права эта средневековая классификация была упразднена.

В уголовном праве США фелонии по сравнению с мисдиминорами - это тяжкие преступления, которые влекут за собой лишение свободы на срок более года. Соответст­венно группу мисдиминоров составляют менее тяжкие дея­ния.

Различия между этими двумя группами преступлений имеют не только материально-правовое, но и процессуаль­ное значение. Так, в отношении лиц, совершивших тяжкие преступления, требуется меньше формальностей для аре­ста, но в то же время необходимо привлечение к делу адво­ката.

Основными видами наказаний в XX в. в США на феде­ральном и штатном уровне выступают смертная казнь, ли­шение свободы, пробация и штраф. В качестве дополнитель­ных наказаний судом назначаются конфискация имущества, установление обязанности возместить причиненный ущерб, лишение прав (например, на вождение машины) и т. д.

В целом в XX в. система наказаний в американском праве по сравнению с XIX в. существенно либерализировалась, что нашло отражение, в частности, в отношении к смертной казни. В прошлом веке она предусматривалась как в федеральном законодательстве, так и в законах от­дельных штатов в случае совершения тяжких государст­венных или общеуголовных преступлений.

Широкое движение за отмену смертной казни развер­нулось в США позже, чем во многих странах европейского континента, лишь во второй половине XX в. В результате некоторые штаты приняли законы об отмене смертной каз­ни. Сократилось число смертных приговоров и в тех шта­тах, где таковые предусматривались законодательством. С 1967 г. в США, по существу, был установлен мораторий на исполнение смертных приговоров, что привело к образова­нию своеобразной "очереди смертников".

Поскольку указанный мораторий не имел официально­го значения, а суды штатов выносили новые смертные при­говоры, в 1972 г. Верховный суд США сформулировал свою принципиальную позицию по этому вопросу. Суд признал смертные приговоры, вынесенные на основе действовавших тогда уголовных законов штатов, в качестве "жестоких и необычных" мер наказания, противоречащих VIII поправке к Конституции.

Суд рекомендовал штатам пересмотреть их законода­тельство с тем, чтобы более точно определить условия на­значения смертной казни как исключительной меры на­казания. Законодательные органы штатов последовали ука­занию Верховного суда, и в новом своем решении 1976 г., а затем и в последующих решениях Верховный суд признал, что в существующих условиях смертная казнь в принципе не является антиконституционной мерой наказания, но, ссы­лаясь на ту же Конституцию, Суд ограничил возможность ее применения некоторыми условиями: совершение тяжко­го убийства или убийства, последовавшего в результате дру­гого тяжкого преступления. Применение смертной казни не допускалось к лицам, не достигшим к моменту преступле­ния 16 лет. При вынесении приговора суду присяжных долж­на была быть предоставлена возможность выбора между смертной казнью и пожизненным заключением.

К началу 90-х гг. XX в. смертная казнь (электрический стул, газовая камера и т. д.) продолжала сохраняться как мера наказания в 36 штатах. Смертная казнь предусматри­вается также и федеральным законодательством, главным образом в случаях совершения тяжких государственных, воинских, а также некоторых общеуголовных преступле­ний. Так, специальным актом в 1988 г. Конгресс предусмот­рел установление смертной казни в случае убийства тор­говцами наркотиков федерального служащего.

Основным наказанием за совершение тяжкого уголов­ного преступления является лишение свободы на разные сроки вплоть до пожизненного. В зависимости от характера преступления и личности преступника лишение свободы может назначаться с отбыванием наказания в тюрьмах с разным режимом.

Уголовное законодательство США последних десяти­летий отходит от практики предоставления судьям возмож­ности устанавливать неопределенные сроки лишения сво­боды с правом тюремной администрации практически пред­решать вопрос об условном освобождении заключенного. В частности, Комплексный закон о контроле над преступностью 1984 г. предписывает федеральным судам устанавли­вать точные сроки лишения свободы для лиц, совершивших преступление с применением насилия, а также для рециди­вистов.

Гуманизация уголовного права получила свое выраже­ние в широком использовании такого вида наказания, как пробация, которая является своеобразной альтернативой к лишению свободы. Она не предполагает тюремного заклю­чения, но ставит осужденного на определенный срок под жесткий контроль специальной службы наблюдения.

Штраф применяется в соответствии с кодексами шта­тов как в качестве альтернативной санкции за тяжкие пре­ступления, причем предусматривается уплата крупных сумм, так и в качестве основной меры наказания при совершении мисдиминора (как правило, в небольших размерах).

В последние десятилетия уголовная политика и право США направлены на скоординированную борьбу со сравни­тельно новыми и опасными видами преступлений (с органи­зованной преступностью, торговлей наркотиками, компью­терной преступностью и т. д.).

Координация усилий федеральных органов и соответ­ствующих органов штатов в области компьютерной преступ­ности нашла свое выражение в Законе 1986 г., предусмат­ривающем наказания за незаконное использование базы ком­пьютерных данных, а также за другие злоупотребления в сфере электронной техники. Под влиянием этого закона к концу 80-х гг. в США легислатуры 47 штатов приняли ана­логичные законы, призванные предотвратить компьютер­ную преступность.

Дуализм законодательства (федерации и штатов) от­четливо отразился и в истории уголовно-процессуального права. Значительное влияние на судопроизводство и все уголовно-правовые процедуры США оказали судебные тради­ции английского общего права.

Уже в XIX в. эти традиции дополняются новым законо­дательством штатов, но англосаксонская основа американ­ского уголовно-процессуального права остается незыблемой и в настоящее время. В некоторых штатах были составлены уголовно-процессуальные кодексы, которые, например в Калифорнии, были объединены с уголовными кодексами.

С конца XIX в. и в XX в. все вопросы, касающиеся уго­ловного процесса и судопроизводства, включаются в виде самостоятельных разделов в своды законов штатов. В облас­ти уголовного процесса в штатах законодательство и судеб­ная практика сохраняют достаточно существенные разли­чия. Они в силу консерватизма самой судебной процедуры преодолеваются медленнее, чем в других сферах американ­ского права. Составленный еще в 30-40-х гг. XX в. Пример­ный уголовно-процессуальный кодекс не оказал существен­ного влияния на законодательство большинства штатов.

На федеральном уровне процесс консолидации уголов­но-процессуального законодательства нашел свое выраже­ние в разделе 18 Свода законов США. В 1948 г. в этот раз­дел была включена особая вторая часть "Уголовный про­цесс". Некоторые важные положения процессуального пра­ва нашли свое отражение и в разделе 28 Свода ("Судоуст­ройство и судебная процедура").

Важные доктрины, относящиеся к уголовному процес­су (прежде всего к гарантиям прав обвиняемого), были сфор­мулированы в серии решений Верховного суда (особенно в 60-е гг. XX в. при главном судье Э. Уоррене).

Исторически уголовный процесс штатов и федерации складывается из нескольких стадий. Первой из них являет­ся предварительное расследование. Оно осуществляется большим количеством должностных лиц и органов как на уровне штатов, так и на уровне федерации. Какая-либо субординация между ними отсутствует. В штатах предвари­тельное расследование осуществляется прежде всего поли­цией графств, городов и т. д., не имеющих единого центра и действующих часто изолированно и не всегда скоординиро­ванно. Важную роль в расследовании преступлений штатов играет атторнейская служба.

Если полицейские и другие должностные лица штатов расследуют преступления, не выходящие за пределы шта­та, то федеральные органы расследуют преступления, пре­дусмотренные федеральным законодательством.

Здесь большую роль в раскрытии преступлений играет Федеральное бюро расследований (ФБР), формально под­чиненное генеральному атторнею США, но фактически дей­ствующее самостоятельно. Сотрудники ФБР расследуют дела, входящие в федеральную юрисдикцию. Сюда отно­сятся прежде всего наиболее серьезные преступления (шпио­наж, терроризм, похищение людей, ограбление банков, ор­ганизованная преступность и т. д.).

Функции расследования по уголовным делам осущест­вляют и некоторые другие федеральные службы и должно­стные лица, прежде всего федеральные атторнеи, которые помимо всего контролируют действия полицейских.

В расследовательской деятельности федеральные ат­торнеи, имеющие свой небольшой аппарат детективов, дей­ствуют независимо даже от генерального атторнея. Они на­делены правом возбуждать уголовные дела и предъяв­лять обвинение. В основном сами же расследования престу­плений проводятся полицией.

Полицейские и атторнеи обладают широкими полномо­чиями в ведении предварительного следствия. Они могут со­бирать данные о самом факте преступления, разыскивать скры­вающихся преступников, производить аресты подозреваемых и допрашивать их и т. д. Но аресты, обыски и некоторые дру­гие следственные действия осуществляются полицией, как правило, с предварительной санкцией суда. Верховный суд США в 60-е гг. (дело Гедеона) закрепил за обвиняемым при допросе в полиции право на присутствие адвоката.

Второй стадией в уголовном процессе является реше­ние вопроса о предании обвиняемого суду. Здесь важная роль принадлежит атторнеям федерации и штатов.

Во многих штатах обвинитель (атторнеи или должно­стное лицо полиции) может сам предъявить обвинение и направить дело в суд. В федеральной системе, а также в некоторых штатах все серьезные обвинения должны быть представлены Большому Жюри, состоящему из постоянных заседателей. Последние могут вынести вердикт о привлече­нии обвиняемого к уголовной ответственности и о передаче дела в суд.

Характерной особенностью Большого Жюри является то, что оно рассматривает материалы следствия в состяза­тельной форме в присутствии не только прокурора, но и обвиняемого или его защитника. Если Большое Жюри отка­зывается вынести вердикт, дело против обвиняемого пре­кращается. После вынесения неблагоприятного для обви­няемого вердикта ему официально сообщают о предъявлен­ных обвинениях и о дне суда.

Если обвиняемый малоимущий, то судом ему назнача­ется адвокат.

Большинство предъявленных обвинений не доходят до судебного разбирательства главным образом из-за недос­таточности улик. Обвинитель сам часто считает невозмож­ным продолжать судебное дело. Значительное число дел за­канчивается сделкой о признании вины между обвините­лем и обвиняемым в обмен на обещание менее серьезного обвинения или на сокращение срока наказания и т. д.

Третья стадия уголовного процесса - судебное разби­рательство дела. Традиционной чертой американского уго­ловного судопроизводства является то, что подсудимый имеет право на суд присяжных, если ему угрожает больше чем 6-месячное заключение. Жюри присяжных в большин­стве американских штатов состоит из 12 человек, отобран­ных из представителей разных слоев общества.

Процедура судебного рассмотрения уголовных дел де­тально разрабатывается законодательством штатов и фе­дерацией, а в некоторых случаях вытекает из прецедентов общего права.

Судебное заседание начинается с общей инструкции, которую дает судья присяжным. Затем обе стороны в про­цессе дают краткое изложение своей позиции. Американ­ское судопроизводство последовательно придерживается принципа состязательности.

Судья в основном оставляет свободу действий за сто­ронами процесса. Последние как бы ведут между собой борь­бу путем неожиданного представления доказательств, вы­зова свидетелей для допроса, а также имеют право на пере­крестный допрос.

Хотя по многим уголовным делам суду представлены объемные документы разного рода, в том числе и письмен­ные показания под присягой, основное внимание в ходе су­дебного разбирательства уделяется устным выступлениям (свидетелей, экспертов, прокурора, адвоката, обвиняемого и т. д.).

Одной из особенностей американского состязательного процесса является то, что в течение всего судебного разби­рательства действует презумпция невиновности подсуди­мого. Бремя доказывания вины обвиняемого лежит на сто­роне обвинителя, который должен убедить в своей правоте коллегию присяжных. При этом большую роль играет пра­вило о допустимости и недопустимости доказательств. Это правило имеет большое значение в ходе судебного разбира­тельства дела, ибо осуждение подсудимого возможно только на основе допустимых, т. е. полученных законным путем доказательств.

Доказательства, добытые с нарушением процессуаль­ных правил, особенно в результате таких процессуаль­ных действий, как обыск и арест, не могут быть исполь­зованы обвинением и отвергаются судьей. Как наруше­ние должной правовой процедуры рассматриваются, на­пример, доказательства, добытые полицией при обыске в присутствии понятых и экспертов, но без представителей защиты.

Большую роль в развитии правила допустимости дока­зательств сыграли решения Верховного суда 60-70-х гг. Так, в известном решении по делу Миранды было указано, что перед допросом обвиняемый должен быть предупреж­ден о том, что он имеет право на молчание, т. е. отказаться давать показания, а также дать согласие на показания в присутствии адвоката. Обвиняемый может потребовать ис­ключения любых признаний, полученных, например, путем незаконной слежки.

Важным решением по делу Меппа в 1961 г. был уста­новлен запрет на использование в судебном процессе дока­зательств, полученных незаконным путем.

Заключительной стадией уголовного процесса являет­ся решение главного вопроса о виновности или невиновно­сти обвиняемого. Право решать этот вопрос принадлежит жюри присяжных, а не судье. В некоторых штатах присяж­ные определяют не только виновность обвиняемого, но и меру наказания.

Вердикт (приговор), который выносит жюри, должен быть единогласным. Если такого единогласия не удается достигнуть и судья не может повлиять на позицию присяж­ных, то он объявляет суд недействительным по причине отсутствия единогласия присяжных.

В большинстве штатов вынесение приговора осуществ­ляется судьей. Судья обладает большой свободой в выборе соответствующей закону и обстоятельствам дела меры на­казания. Для последних десятилетий характерна тенден­ция к некоторому сокращению свободы судейского усмот­рения.

Лишь небольшое число уголовных дел рассматривает­ся и разрешается на основе суда присяжных. Значительное большинство дел в штатах единолично рассматривается судьей в упрощенном порядке. Это так называемое суммар­ное судопроизводство позволяет рассматривать дела без соблюдения строгих формальных правил, в ускоренном по­рядке.

Решающее доказательственное значение по таким де­лам имеют протоколы и рапорты полиции, а также показа­ния самих полицейских в качестве свидетелей обвинения. Сроки наказания по таким делам не превышают 5 лет ли­шения свободы.