Биологические предпосылки

БИОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ
Выделив три основные ступени развития известной нам материи - неживую, живую и мыслящую - мы получим две пограничных зоны, разделяющие их. Это зоны, представляющие наибольший интерес для всего комплекса наук о живом. Нас в данном случае интересует лишь та из них, в которой впервые соприкасаются жизнь и разум.

Если эти формы существования - живая, относительно низшая, и разумная, относительно высшая - связаны между собой, то связь их, очевидно, имеет генетический характер: последняя порождается первой. Это значит, что на низшей ступени, в силу действия присущих именно ей закономерностей, создаются достаточные условия для возникновения высшей, и что именно в низшей форме бытия созревает необходимость в ее появлении. Иными словами, высшее явление природы рождается по законам и из материала низшего - иных законов и иного материала в момент его зарождения просто не существует.

Биологические особенности наших предков, выделившие их из общего животного ряда столь выигрышным для их потомков образом, достаточно хорошо известны. В целом они образуют тот комплекс анатомических, физиологических, поведенческих видовых признаков, который обычно именуется "биологическими предпосылками сознания". К ним в первую очередь относится способность к прямохождению, развитый мозг, развитая кисть руки, характерная анатомия лица, обусловливающая возможность артикуляции, и ряд других. Благодаря именно этим признакам ископаемые гоминиды оказались единственным видом (или "кустом" видов) во всем животном мире, способным принять от природы ее царский дар - разум.

Поскольку истории приобретения этих признаков посвящена обширная литература, мы не будем задерживаться на ней. Подчеркнем лишь то, что позволит нам зафиксировать эволюционное состояние нашего предка на пороге его превращения в человека.

Прежде всего отметим, что само по себе приобретение этих признаков не делает животное человеком. Они формируются у него исключительно в рамках его биологической природы и по законам видовой эволюции. Увеличение мозга, преобразование скелета и т.п. являются результатом того же процесса видовой борьбы и приспособления к среде, в котором складываются типичные морфологические признаки всякого вида. Иными словами, "биологические предпосылки сознания" представляют собой набор именно биологических, видовых признаков, характеризующих его носителей как животных. А их приобретение, хотя и придает животным черты внешнего сходства с людьми, ни в коем случае не может быть истолковано как свидетельство преодоления животными своей биологической природы и восхождения на ступень человеческого существования.

Кроме того, следует отметить, что никакой другой цели, кроме цели приспособления к условиям окружающей среды и выживания, эволюционные изменения антропоидов объективно не имели. Не привнося от себя в этот процесс искусственной намеренности, мы в нем самом не найдем никаких причин полагать, будто мыслящий человек являлся заведомой целью животного прогресса. Природа "в лице" наших предков отнюдь не стремилась стать разумной, но лишь старалась остаться живой. Поэтому и возникновение, и закрепление сформировавшихся видовых особенностей антропоидов само по себе никак не может быть понято в духе "предопределенности сознания", телеологического антропоцентризма природы.

Наконец, отметим и тот очевидный факт, что видовые признаки наследуются в поколениях, но к числу этих признаков сознание не принадлежит. Оно является характеристикой человека, заявляющей о себе совсем в другой, социальной сфере его бытия. В сфере животной оно как бы не существует вовсе даже тогда, когда имеется налицо (подобно тому, как наличие в природе животных признаков не существует для мира неодушевленных тел и не влияет на их взаимодействие). Сознание не передается потомкам биологическим путем, не наследуется ими. Поэтому, говоря о происхождении сознания современного человека, рассматривая период его детства, мы не вправе полагать, что вместе с морфологическими чертами его родителей младенец перенимает от них и сознание или иные их социальные качества. В момент своего рождения он ничуть не в большей мере может претендовать на обладание сознанием, чем детеныш любого из животных. И хотя, в отличие от них, он наследует весь комплекс биологических предпосылок для превращения в разумное существо, до этого превращения он так же мало подозревает о существовании мира осмысленной жизни, так же безразличен к нему и так же мало стремится войти в этот мир, как и котенок, щенок или теленок.

Именно поэтому перед нами стоит задача объяснить не только "превращение обезьяны в человека", но и "превращение в человека" каждого человека, превращение, которое он переживает в детстве. Если считать, что биологическая эволюция "обезьяны" почти остановилась в тот момент, когда для нее открылся путь социального прогресса, если учесть к тому же историческую краткость срока, прошедшего с того момента, можно с уверенностью утверждать, что ребенок в совокупности признаков, данных ему от рождения, представляет собой достаточно точное подобие существа, которое когда-то стало человеком. И механизм его перерождения из существа биологического в существо социальное должен быть в своих основных чертах таким же, каким он был в далеком прошлом. Можно предположить, что в известном смысле и для этого случая остается справедливым "основной биогенетический закон" Э.Геккеля: онтогения является краткой и быстрой рекапитуляцией филогении.

Конечно, ребенок развивается в социальной среде, которой не было в ископаемом прошлом. Но если ее отсутствие в свое время не помешало антропогенезу, то ее наличие и в наши дни не может рассматриваться в качестве решающего условия очеловечивания. Она, как мы увидим ниже, чрезвычайно облегчает и ускоряет действие механизма приобретения сознания, но не меняет самого механизма.

Итак, говоря об общей проблеме возникновения сознания, мы за предметом обсуждения с равным основанием можем обратиться как к филогенезу, так и к онтогенезу человека. Как уже говорилось, мы разберем оба случая, а начнем с наиболее простого из них - с истории приобретения сознания каждым из нас.