VI.

Один только Пушкин согласился в общих чертах с той оценкой Катенина, кото-

рую дал Бахтин. Конечно, похвалы его гораздо умереннее, но и они покажутся неуме-

ренными читателю нашего времени.

Пушкин начинает с возражения в одном пункте Бахтину.

«Издатель в начале предисловия, весьма замечательного, упомянул о том, что

П. А. Катенин почти при вступлении на поприще словесности был встречен самыми

несправедливыми и самыми неумеренными критиками.

Нам кажется, что г. Катенин скорее мог бы жаловаться на безмолвие критики,

чем на ее строгость или пристрастную привязчивость. Критики, по настоящему, у нас

еще не существует».

Это мнение Пушкин высказывает года два спустя после того, как в «Литератур-

ной Газете» печатались «Размышления и разборы». Следовательно, как критик и Ка-

тенин Пушкина не удовлетворял.

Итак, не строгость и придирчивость критики, а только «холодность», причины

которой Пушкин и объясняет в следующем замечательном абзаце:

«Что же касается до несправедливой холодности, оказываемой публикой сочине-

ниям г. Катенина, то во всех отношениях она делает ему честь» и т. д. Далее, Катенин

назван одним из первых апостолов романтизма, отрекшимся от этого направления,

как скоро оно стало достоянием толпы, и обратившимся «в своей гордой независи-

мости» к уже развенчанным «классическим идеалам». Место это приводилось нами

ранее целиком и теперь повторять его не будем.

Истории взаимных отношений между разбираемым автором и читателями и

посвящена большая часть рецензии Пушкина.

Минуя «Наташу», Пушкин пишет: «первым замечательным произведением

г. Катенина был перевод славной Биргеровой Леноры. Она была уже известна у нас по

неверному и прелестному подражанию Жуковского, который... ослабил дух и формы

своего образца. Катенин это чувствовал и вздумал показать нам Ленору в энергичной

красоте ее первобытного создания: он написал О л ь г у. Но сия с в о л о ч ь, заменяю-

щая в о з д у ш н у ю ц е п ь т е н е й, сия виселица вместо сельских картин, озаренных

летнею луною, неприятно поразили непривычных читателей, и Гнедич взялся выска-

зать их мнение, в статье, коей несправедливость обличена была Грибоедовым. После

О л ь г и явился У б и й ц а 1, лучшая может быть из баллад Катенина. Впечатление,

ими произведенное, было и того хуже: убийца в припадке сумасшествия, бранил ме-

сяц, свидетеля его злодеяний, п л е ш и в ы м. Читатели, воспитанные на Флориане и

Парни, расхохотались и почли балладу ниже всякой критики.

Таковы были первые неудачи Катенина; они имели влияние и на следующие

его произведения. На театре имел он решительные успехи. От времени до времени

в журналах и альманахах появлялись его стихотворения, коим, наконец, начали от-

давать справедливость и то скупо и не охотно. Между ними отличается М с т и с л а в

М с т и с л а в и ч, исполненное огня и движения, и С т а р а я б ы л ь, где столько про-

стодушия и истинной поэзии».

В заключение Пушкин говорит о произведениях Катенина последних лет (1829— 1831) и о его переводах:

«В книге, ныне изданной, просвещенные читатели заметят И д и л л и ю, где с та-

кой прелестной верностью постигнута буколическая природа, не Геснеровская чопор-

ная и манерная, но древняя —простая, широкая, свободная; меланхолическую Э л е -

г и ю, мастерской перевод трех песен из I n f e r n o и собрание Р о м а н с о в о С и д е,

сию простонародную хронику, столь любопытную и поэтическую».

О внешней стороне стихов Катенина находим также хвалебный отзыв:

«Знатоки отдадут справедливость ученой отделке и звучности гекзаметра и вооб-

ще механизму стиха г. Катенина, слишком пренебрегаемому лучшими нашими сти-

хотворцами».

То, что Пушкин сказал про И д и л л и ю Катенина, он мог бы применить и к

Идиллиям Дельвига. Поэтому это произведение Катенина мы считаем удобнее рас-

сматривать при характеристике поэзии Дельвига.

Теперь же обратимся к «Элегии» и стихотворениям Катенина, появившимся

после 1832 г. и потому не вошедшим в указанное собрание.