IV.

«Г. Катенин имеет истинный талант!.. как жаль, что в сочинениях его не доста-

ет вкуса» писал Вильгельм Кюхельбекер вскоре после появления песни о Мстиславе

Мстиславиче. 1 Начало ее, кончая словами «И крови пар встает с земли», Кюхельбекер

называет «превосходным, достойным лучших писателей!»... «Стихи не Жуковского, не

Батюшкова, но стихи, которые бы принесли честь и тому и другому!!. Истинный та-

лант виден и в стихах про щит, обратившийся в решето, и меч, —в зубчатую пилу!».

Но далее ряд крайне неудачных выражений: «Не понаведаться ль, Здоров ли верный

меч» etc. «Читатель, может быть, не поверит, что сие и прежнее писано одним и тем

же пером, что оно находится в одном и том же стихотворении». Далее рецензент от-

мечает «еще прекрасное место»:

И три раза, вспыхнув желанием славы,

С земли он, опершись на руки кровавы,

Вставал.

«Оно сильно, живописно, ужасно!.. Самый размер заслуживает внимание по

удивительному искусству, с которым он приноровлен к мыслям».

«В стихотворении Катенина мы находим сочетание нескольких родов размеров:

новизна на Русском языке»...

У нас могут существовать размеры 3 родов: 1-е —размер наших народных песен,

2-е —размер, заимствованный Ломоносовым у немцев, основанный на удлинении

слов и на рифмах; «3-е сей же размер, но без рифм, подражание количественному

размеру древних».

«Каждый из сих трех размеров» —продолжает Кюхельбекер —«имеет мож-

но сказать особенный слог того рода поэзии, коему он принадлежал первоначально.

Смешивать сии три слога почти все равно, что говорить —по примеру наших бывших модников —лепетом, составленным из слов русских и французских, и сверх того вме-

шивать выражения греческие и латинские. Употребление же различных размеров од-

ного и того же рода не только позволительно, но, как нам кажется, должно послужить

к обогащению языка и словесности» 1.

«Катенин, к сожалению, соединяет все три рода возможных стихосложений; не от

того ли произошли шаткость и пестрота его слога?.. Впрочем публика и поэты должны

быть благодарны г-ну Катенину за единственную, хотя еще и несовершенную, в сем роде

попытку, сблизить наше нерусское стихотворство с богатою поэзиею русских народных

песен, сказок и преданий —с поэзиею русских нравов и обычаев».