III.

Детство и юность занимают обыкновенно важное место в биографии всякого поэ-

та. Плетнев в этом отношении является исключением. О ранних годах его жизни мы

знаем слишком мало. Родом он был из Тверской губернии, учился в духовной семина-

рии, потом в Педагогическом Институте —обо всем этом Плетнев не любил вспоми-

нать. По его собственным словам, он начал жить не ранее, как с двадцатилетнего воз-

раста... «Я провел свое детство, —писал он Я. Гроту, 1 —без развития, без впечатлений,

без поэзии. Может быть, в 19 лет я еще походил на чурбан, который валяется по земле.

Что делать? Таковы были обстоятельства моего лучшего для других и ничтожнейшего

для меня времени»... В 1842 году он писал тому же Гроту 2: «Моя первая жизнь, почти

до 20 лет, представляет совершенный образ прозябаемости. Итак, можно сказать, что

я по-человечески не жил еще и 25 лег, а ты более меня, следовательно, в человеческом

отношении —ты старее меня». И Грот, который был на 20 лет моложе Плетнева, со-

гласился, что может считать себя его ровесником. Еще ранее, в 1833 г., Плетнев жало-

вался Жуковскому: «Мне 40 лет, а я еще не жил, как другие, я только работал».

Две основные врожденные черты отмечает у себя Плетнев, как источники неисчер-

паемого, как это обнаружилось впоследствии, счастия: чувство красоты и влечение к

избранному обществу.

«Первые лета моей жизни так бесцветны, что я сам их не помню. Вырос я меж-

ду чужими. Всегда мне чужды были забавы и удовольствия моих товарищей. Единст-

венная потребность, господствовавшая в душе моей, была любовь: ребенком я любил

тех из детей, которые были хорошенькие. Это странное, врожденное стремление к

красоте до сих пор меня преследует». (Переп. II. 529—30). Женская красота всегда

производила на Плетнева глубокое впечатление. Он с удовольствием припоминал,

как давал уроки одной юной девушке. «Это было золотое время. Мне было 18 лет. Жо-

зефине 16. Мы оставались всегда только двое в прелестной ее комнатке и беспрестанно

оба краснели, не понимая сами отчего... Она была удивительное создание по красоте

души, сердца и тела. Но Провидению не угодно было, чтобы она некогда принадле-

жала кому-нибудь из смертных». Она умерла в ранней молодости от несчастной слу-

чайности. «Я и теперь (через 36 лет) не могу вспомнить о ней без сердечного трепета и

участия. Она для меня облекла в поэзию самое прозаическое ремесло. Но с тех пор я

не встречал уже существа, подобного ей, и не испытывал в учительстве счастия, какое

она ему сообщить умела». (Пер. II. 693).

«Как я часто благословляю Провидение, что оно с-из-детства вложило в сердце

мне неодолимое влечение к обществу избранных)... «Не получив хорошего воспита-

ния,... я всегда оставался игрушкой мгновения. То, что неважного и удалось мне сде-

лать, было следствием счастливых знакомств, которыми, впрочем, скажу к чести сво-

ей, я всегда дорожил и постоянно искал» (Пер. II. 865).

Знакомство, а затем и дружба с Дельвигом, Пушкиным, Жуковским имели ре-

шающее значение в личной судьбе Плетнева: с этих пор он начинает «жить», а рань-

ше «прозябал». Особенное влияние оказал на него Дельвиг, имевший с ним немало

сходных черт. Оба они отводили себе скромное место в истории родной литературы

и ценили себя главным образом как спутников великих светил; оба обладали верным

вкусом и страстно любили литературу; оба были люди уравновешенные и очень доб-

рые. Но Дельвиг был флегматик. Плетнев меланхолик. Дельвиг ленив, Плетнев —воп-

лощенное трудолюбие: «спасался от тоски работою», по его собственному признанию

(Переп. II. 56).

Дельвиг в 1829 г. (за год до своей смерти) посвятил Плетневу следующее стихо-

творение, очевидно при посылке ему своих произведений:

Броженье юности унялось,

Остепенился твой поэт;

И вот ему что отстоялось

От прежних дел, от прежних лет.

Тут все, знакомое субботам.

Когда мы жили жизнью всей.

И расходились на шесть дней:

Я —с н о в а к л е н и, т ы —к р а б о т а м 1.

«Я сошелся с Дельвигом —писал Плетнев —при самом начале его и моего

вступления в свет и в литературу. От лицейского порога до самой кончины его это

соединение сохранило один ровный, чистый характер. Мне сведомы были каждое в

нем ощущение и каждая мысль». Дельвиг был на 6 лет моложе Плетнева, но превосхо-

дил его устопчивостью своего характера, самостоятельностью своих суждений и более

развитым художественным вкусом. Он сделался воспитателем, участливым и строгим,

музы Плетнева. Плетнев с благодарностью вспоминал, как много он был обязан в сво-

ем стихотворстве указаниям Дельвига, который в этом отношении «держал его в ежо-

вых рукавицах»... Действительно, в несколько лет Плетнев, как поэт, преобразился до

неузнаваемости: очевидно, Дельвиг сумел указать своему другу его основные недостат-

ки и выявить его скрытые до сих пор достоинства.

Что касается до Жуковского, то ему его рекомендациям обязан был Плетнев,

между прочим, и своей служебной карьерой, и своими связями при дворе.