VII.

Хочет ли пишущий эти строки вернуть былую славу поэтам пушкинской пле-

яды? «Боже меня упаси от такого невежества!», ответит он, перефразируя известные

слова Лермонтова.

Нет, он слишком хорошо знает, что и равнодушие к пушкинской плеяде Белинс-

кого, и развенчание Пушкина Писаревым —были равно законны и исторически необ-

ходимы; знает, что сейчас время трехаршинных плакатов и эстрадных выступлений, а

не работы в уединенных мастерских.

* «Неизданные стихотворения Дельвига». Под редакцией М. А. Гофмана. П. 1922, стр. 23.

Автору просто «весело было» заниматься поэтами, которые еще не захватаны.

Каждый поэт его интересовал, прежде всего, как живой человек, и не миросозерцание

его —для поэта это не важно, —а, скорее, темперамент, так часто определяющий

личную и литературную судьбу. Если считать, что максимум достижений в области

словесного искусства дает поэзия Пушкина, и нормой взять его гений, —все другие до-

стижения покажутся неполными, все другие поэты явятся, в той или другой степени,

неудачниками. Обычно рассматривают условия, помогавшие развитию дарований.

Выяснение причин, тормозивших развитие, не менее поучительно. То же следует ска-

зать и о литературной славе. Автора интересовали экскурсы в область ненаписанной

еще «Истории литературных репутаций».

Воскрешаемые поэты казались интересными и сами по себе, и по своим лите-

ратурным судьбам, и по отношению к Пушкину, которого нельзя верно оценивать и

знать, не зная его современников.

Иная мелочь из частной жизни, вроде оторвавшейся пуговицы —классический

пример! —более характеризует человека, чем его рассуждения о смысле бытия, час-

то взятые напрокат. Отсюда, необходимость некоторого босвеллизма для достижения

главной задачи автора —воскрешения в портретах и характеристиках ряда человечес-

ких существований, где поэтическое творчество было источником главных радостей в

жизни и огорчений.

Анализ формальной стороны поэзии служит предметом другой подготовляе-

мой работы: этих двух тем смешивать не хотелось.

Галлерею характеристик начинаем старшими приятелями Пушкина и ровесни-

ками между собой —родились в 1792 году —Плетневым и Катениным. Из них вклю-

чение второго в плеяду требует некоторой оговорки: потомству Катенин запомнился

как запоздалый классик и враг романтизма, но, по словам Пушкина, он же был рань-

ше «апостолом романтизма». Пушкин, которого тоже только условно можно было

причислять когда-то к романтикам, никогда не видел в Катенине человека из враж-

дебного литературного лагеря; напротив, он считал его своим, что и выразилось в при-

глашении, обращенном к Катенину, участвовать в «Литературной Газете» Дельвига,

главном органе плеяды.

ПЛЕТНЕВ П ет р А ле кс ан др ов ич [1792-1865]