I.

Пушкинская эпоха — золотой век русской поэзии. В то время, по словам

И. С. Тургенева, «литературы, в смысле живого проявления одной из общественных

сил, находящегося в связи с другими, столь же и более важными проявлениями их —

не было, как не было прессы, как не было гласности, как не было личной свободы; а

была словесность — и были такие словесных дел мастера, каких мы уже потом не ви-

дали». Действительно, никогда не было у нас потом такого бережного, любовного и

благоговейного отношения к слову, как к одному из высших проявлений творческих

сил человека.

Позднее литература обогатилась более тонким психологическим анализом,

более углубленным отношением к загадкам бытия, более страстными призывами к

общественности. Но обработка художественного слова, что должно быть самым ос-

новным и существенным для всякого писателя-художника, с тех пор мало подвину-

лась вперед. Здесь Толстой, Достоевский сделали меньше, чем Гоголь и Лермонтов,

не говоря уже о Пушкине, «То был век богатырей» художественного слова. «С тех пор

прошло с лишком тридцать лет», — писал тот же Тургенев в 1868 г., — но «мы еще не

произвели ничего равносильного».

Что называть «Пушкинской эпохой»? В своей книге «Поэты пушкинской поры»

Юрий Верховский началом ее признает условно первое поэтическое выступление

Пушкина (1814 г.), концом, тоже условно, год его смерти (1837 г.). Практически при-

близительной конечной датой берет он 1840 г. Можно было бы еще несколько раздви-

нуть, и конечной датой великой эпохи считать 1842 г., год появления «Мертвых душ»,

начатых еще при жизни Пушкина, по его инициативе и с его благословения.

По нашему мнению, пушкинская эпоха делится на два основных периода. В пер-

вый — парит «идеал соразмерностей прекрасных», «вольнолюбивые мечты» и девиз:

«живи и жить давай другим». Время исключительного господства поэзии стихотвор-

ной. Во второй период прежняя гармония нарушена. Врываются сатира и протест.

Стихи и проза становятся равноправными. Появляется Гоголь, повести Пушкина.

Лермонтов количественно больше пишет прозой, чем стихами.

По отношению к центральной фигуре эпохи — Пушкину, первый период был

временем расцвета прижизненной пушкинской славы; второй — характеризуется за-

метным охлаждением к нему и поисками новых кумиров.

Водоразделом этих двух периодов можно считать — условно же — 1830-й год,

когда у Пушкина вырывается горькое, но гордое признание:

Поэт, не дорожи любовию народной:

Восторженных похвал пройдет минутный шум...

Первый период — медовый месяц русской поэзии. В это время на литератур-

ное поприще выступало исключительно богатое поэтическими дарованиями пушкин-

ское поколение.

Три главных представителя этого поколения: Пушкин, Боратынский и Тютчев

являются величайшими мастерами русского стиха, во многих отношениях не пре-

взойденными. И тот, кто хочет проникнуть в тайны словесной инструментовки, тайны

ритма, гармонии и выразительности, — должен изучать их произведения строчку за

строчкой, эпитет за эпитетом.

Но значение этих великих русских поэтов не ограничивается, конечно, достоинст-

вами их стихотворной техники: чем больше проходит времени, тем глубже становится

и понимание их поэзии, тем выше оценка их лирического, идейного и философского

значения.

Это — вершины, но в этой горной цепи и средний уровень стихотворческой тех-

ники необычайно высок. Юр. Верховский склонен признать «подлинность всей тог-

дашней поэзии —в проявлениях крупных и мелких —одинаково».

«Не пишет ли тогда третьестепенный, незаметный поэт превосходными стиха-

ми?» —восклицает он. «Не чувствуете ли вы классической стройности и законченнос-

ти в самых мелких поэтических безделушках 20-х—0-х годов?»

Согласно с нашим делением пушкинской эпохи на два периода, нам трудно со-

гласиться с таким суммированием двадцатых и тридцатых годов: сказанное Юр. Вер-

ховским можно относить только к двадцатым.

«Пушкинскую плеяду» не следует смешивать ни с «пушкинской школой» ни с

«поэтами пушкинской поры».

Майков принадлежал к пушкинской школе, но не к поре и не к плеяде.

Школа —это последователи, эпигоны, ученики. Поэты пушкинской плеяды — не ученики Пушкина, не те, кто, по выражению одного критика, затеплили свои све-

чечки от пушкинского огня, а его соратники, вместе с ним выступавшие и боровшиеся

за те же поэтические достижения. Пушкин только лучший певец из этого хора, но

не дирижер. Дарования эти складывались рядом с Пушкиным, находясь в тех же ли-

тературных условиях, питаясь теми же влияниями. Влияние самого Пушкина на них

несущественно?»

Козлов и Полежаев могут быть названы поэтами пушкинской поры, но нам ка-

жется неправильным, хотя это часто делается, относить их к «плеяде». Первый —са-

мый крупный представитель школы Жуковского, второй —непосредственный пред-

теча Лермонтова. Если пушкинская техника отразилась на их стихах, то то же можно

сказать и о Жуковском 30-х годов: проживи Державин еще лет десять, и он, возможно,

не избежал бы этого всепроникающего влияния.

Не следует относить к пушкинской плеяде и Дениса Давыдова: некоторые из

лучших его произведений были уже написаны им, когда Пушкину было всего четы-

ре года.

По тем же основаниям, как Козлов, должен быть исключен из плеяды и Федор

Глинка 1.

Из поэтов, остановившихся на полдороге между Жуковским, Батюшковым и Пуш-

киным, только тех можно относить к пушкинской плеяде, которые ближе к великому

поэту по возрасту, напр., Плетнев и Катенин; последнего, впрочем, с оговоркой.