Глава 19. Неравновесие в кредитно-денежной сфере: Хоутри, Хайек

Р. Дж. Хоутри (род. в 1879 г.)

В анализе Хоутри важны следующие переменные: (1) доход потребителей, (2) расходы потребителей и (3) наличность [Хоутри пользуется терминологией, вносящей ненужную путаницу. Национальный доход он называет "доход потребителей", что попросту означает доход по факторальным издержкам. "Доход потребителей в масштабах нации — это просто национальный доход, исчисленный в денежном выражении" (The Gold Standard in the Theory and Practice. N. Y., 1947.. P. 10-11 — первое издание опубликовано в 1927 г.). Совокупный спрос на товары (включая капитальные блага) и услуги он называет "расходами потребителей", но исключает отсюда "затраты торговцев на покупку или производство товаров для дальнейшей продажи" (Readings in Business Cycle Theory, 1944. P. 332). Наличность он называет "неистраченный остаток". ] (деньги и депозиты).

Наличность и доход

Считается разумным держать наличность в "достаточно постоянном среднем" соотношении с доходом. Если обозначить наличность Хоутри через М, доход через Y и это среднее отношение через k, то получим уравнение Маршалла М= kY. В величине k бывают, конечно, "случайные вариации", но эти вариации, по мнению Хоутри, обычно не превышают известных пределов, так что удерживается довольно постоянное среднее отношение между доходом и наличностью.

Если торговцы прибегают к займам в банках с целью финансировать увеличение массы товаров, находящихся в производстве, или чтобы умножить товарные запасы предприятия, то создаются новые деньги. Расширение кредита начинается вследствие "чувствительности торговцев по отношению к норме процента. Дешевые деньги соблазняют торговцев спешить с закупками" [Hawtrey R.G. Readings in Business Cycle Theory. P. 346.].

Неистраченный остаток

Новые деньги попадают к населению, в руках которого находится теперь непропорционально большая часть наличности. На короткое время доход опередил расходы, и "неистраченный остаток" увеличился. Это ведет к увеличению расходов, и, таким образом, часть наличных денег притекает обратно к торговцам. Но часть новых денег удерживается населением с целью сохранить должное соотношение между наличностью и возросшим доходом. Торговцы начинают обнаруживать, что возросшие "расходы потребителей" приводят к большему сокращению их товарных запасов, чем им было бы желательно; поэтому они стремятся использовать вернувшиеся деньги на дальнейшие закупки с целью восстановить свои запасы. Более того, в связи с увеличением объема продаж они могут пожелать еще больше увеличить свои запасы, и это поведет к еще большим займам, а значит, и к дальнейшему расширению банковского кредита.

Общую сумму банковских депозитов можно сравнить с резервуаром. "Дополнительное предоставление и получение займов увеличивает протекающий через резервуар поток; в своем движении этот поток принимает форму прибавлений к доходу потребителей. И таким же образом, сокращая объем своих кредитов, банки могут уменьшить течение через резервуар и урезывать доход потребителей" [The Gold Standard in Theory and Practice, 1947. P. 13-14. ].

Отставание в притоке наличных денег

Хоутри придерживается взгляда, что денежной экономике с существующими банковскими институтами и практикой присуща тенденция к колебаниям [Hawtrey R.G. Good and Bad Trade, 1913. P. 119; см. также его работы "Currency and Credit", 1919; "Monetary Reconstruction", 1923; "The Economic Problem", 1925.]. Пока кредит регулируется с учетом размеров резерва, торговый цикл будет обязательно повторяться. Приток денег в обращение в качестве законного платежного средства и выход этих денег из обращения являются одним из самых поздних последствий расширения или сжатия кредита. Если, прежде чем предпринять какие-либо решительные шаги, центральный банк будет ждать, пока это движение денег отразится на банковских резервах, и будет пассивно созерцать, как расширение или сжатие набирает силу, то мы не сможем избежать чередования состояния лихорадочной активности с состоянием депрессии и безработицы [Hawtrey R.G. Monetary Reconstruction. P. 145.].

Периодичность расширения и сжатия кредита, которая давно привлекает внимание экономистов, представляет собой, по словам Хоутри, естественный результат медленной реакции на движение кредита со стороны наличных денег населения. Расширение кредита не сопровождается немедленно соразмерным увеличением заработков трудящихся классов или их способности "поглощать" наличные деньги. Даже когда заработки возрастают, они в большой степени идут не на образование денежной наличности, а на увеличение расходов. Поскольку деньги, выплаченные в какой-либо один день выдачи заработной платы, через магазины возвращаются в банки ко дню следующей выплаты, банковские резервы не испытывают никакого дополнительного напряжения. Но с ростом заработков начинается постепенное приращение наличных денег у населения, и это длится до тех пор, пока деньги не придут в надлежащее соотношение с возросшими заработками. Процесс этот требует, однако, значительного времени. Рост денежной наличности отстает от роста заработков. Сначала возрастает кредит, за ним следуют заработки и уж под конец наличные деньги на руках у населения. Когда заработки достигают максимума, наличная часть "неистраченного остатка" все еще не достает до уровня, соответствующего этому максимуму. "Получатели заработной платы все еще поглощают больше денег, чем тратят". Это вызывает утечку банковских резервов. В конце концов поток переменит направление на обратное и деньги возвратятся в банки. Но истощение запасов наличных денег у населения происходит постепенно, и банковские резервы продолжают возрастать долгое время после того, как банки приостановили сжатие кредита. Так в банках накапливается избыток резервов, что подготовляет возможность нового расширения кредита [Hawtrey R.G. Currency and Credit. N. Y., 1919. P. 125-126. ].

Именно это отставание количества обращающихся денег, которые находятся у населения, автоматически раскачивает маятник и держит промышленный механизм в состоянии постоянных колебаний вверх и вниз [Если бы "увеличение или уменьшение кредитных денег тут же приводило с собою соразмерное увеличение или уменьшение спроса на наличные деньги, то банки не были бы втянуты в состояние инфляции и, с другой стороны, не были бы вынуждены излишне далеко заходить с процессом сжатия кредита" (Hawtrey R.G. Good and Bad Trade. P. 266).]. Чрезмерное накопление банковских резервов побуждает банкиров понизить учетный процент, а это поощряет торговцев обращаться за кредитом. Растут цены, а за ними заработная плата, но проходит некоторое время, прежде чем соответствующее количество наличных денег переходит в свободное обращение на рынке. Банкиры не отдают себе отчета в том, что они слишком расширили кредит, пока эта утечка наличных денег из банков серьезно не сократит банковские резервы. В этот момент банкиры приходят к выводу, что существующее количество кредитных денег выходит за рамки того, что они считают благоразумным, принимая во внимание свои запасы наличных денег. И банкиры повышают учетный процент. Соответственно торговцы уменьшают свои запасы товаров, сокращая заказы производителям. Цены падают, но движение заработной платы отстает, а движение количества денег у населения отстает еще больше. Когда же наконец деньги начинают в большом количестве возвращаться в банки, обнаруживается (слишком поздно), что сокращение кредита было чрезмерным, поскольку теперь происходит избыточное накопление денежных резервов. Банки должны освободиться от этого избытка. Они снижают учетный процент, что побуждает торговцев увеличить свои запасы, и наступает новый период экспансии. Если бы не отставание в движении наличных денег и не вытекающее отсюда чередование избытка и недостатка банковских резервов, то можно было бы достичь устойчивого равновесия [Hawtrey R.G. Good and Bad Trade. P. 267-272.]. "Излишняя готовность руководствоваться размерами резерва в кредитной политике была действительной причиной предвоенного торгово-промышленного цикла" [Ср. Economic Journal. 1926. June. P. 330. В этой связи следует также отметить, что даже если бы торговля была временно устойчива, понижение учетной ставки вызвало бы, по Хоутри, рост спроса на кредит. Это повысило бы покупательную способность, таким образом цены пошли бы вверх, а это подняло бы ожидания в отношении прибыли. Значит, равновесие по самому существу неустойчиво в том смысле, что всякое расширение будет стремиться идти все дальше и дальше, пока не будут приняты корректирующие меры. "Это само по себе показывает, что денежный рынок не может не быть подвержен колебаниям" (Hawtrey R.G. Good and Bad Trade. P. 76). Кредит "по самой своей природе непокорен. Он всегда до конца натягивает свою привязь или скорее он вечно вырывается вперед, а потом его рывком осаживают, когда инфляция дошла до предела, налагаемого стремлением сохранить металлический стандарт" (Hawtrey R.G. Currency and Credit. P. 127).].

Но если бы центральные банки следили не за размерами резервов, а за потоком покупательной способности, можно было бы принять своевременные меры.

Важен именно поток покупательной способности, а не имеющаяся сумма неистраченных денежных единиц [Hawtrey R.G. Monetary Reconstruction. P. 120, 145. "Застой в остатках наличности — характерная черта периода торговой депрессии. Когда торговля прибыльна, торговцы не могут допустить, чтобы деньги лежали праздно; но когда каждая сделка в обстановке напряжения, созданного крушением рынков, грозит кончиться убытком, тогда запасу праздных денег позволяют нарастать" (Ibid. P. 119).]. "Неистраченный остаток", выраженный в денежных единицах, состоит из денег в обращении и неоплаченных банковских кредитов [ Hawtrey R.G. Currency and Credit. P. 35.]. Неистраченный остаток реальной покупательной способности равен той возможности распоряжаться богатством, которую население держит в резерве [Ibid. P. 39. "Распоряжение богатством, которое население держит в резерве", о чем говорит Хоутри, с первого взгляда кажется похожим на кассовый подход к теории денег и цен, характерный для кембриджской школы (Англия). У Хоутри, однако, размер расходов тесно связан с размером остатка наличности — увеличение наличности ведет к увеличению расходов. У Маршалла и других представителей кембриджской школы размер расходов скорее регулируется изменениями в k (то есть в той доле реального дохода, которой население желает распоряжаться в форме наличных денег). Так, Кейнс (Economic Journal. 1924. March; Monetary Reform, 1924) утверждал, что объем реальных остатков может сильно колебаться, даже если масса наличных денег или политика банков в отношении резервов мало изменяется.

"Характерная черта кредитного цикла (как ныне называют чередование бума и депрессии) состоит в тенденции k и k' уменьшаться в течение бума и увеличиваться в течение депрессии независимо от изменений n и r, и эти движения представляют соответственно уменьшение и увеличение "реальных" остатков (то есть остатков на руках или в банках, измеренных в единицах покупательной способности); так что это явление можно было бы назвать дефляцией и инфляцией реальных остатков... Циклические колебания характеризуются прежде всего не изменениями n или r, а изменениями k и k" (Monetary Reform, 1924. Р. 91, 95).

Так, k - числу единиц потребления, денежный эквивалент которых население считает желательным держать в форме "наличности"; k' ~ числу единиц потребления, денежный эквивалент которых население считает желательным держать на балансе банков; p - цене каждой единицы потребления или индексу цен; n - числу единиц "наличности", в обращении; r - доле потенциальных обязательств банков по отношению к населению, которую они держат в форме "наличности". Таким образом, n=p(k+rk') (см. Economic Journal. 1924. March. P. 65; Monetary Reform, 1924. P. 84-85; см. также Hansen A.H. Monetary Theory and Fiscal Policy, 1949. Ch. 3). ].

В условиях когда банковские институты не контролируются, учетная ставка регулируется резервами наличных денег в банках, и, таким образом, ее действие проявляется слишком поздно, чтобы приостановить инфляцию и дефляцию. Хоутри предлагает повышать или понижать учетную ставку заранее и этим стабилизировать поток покупательной способности и уровень цен. Пигу отметил, что такая учетная политика отличалась бы от прежней практики "не фактом повышения учетной ставки во время бума (и соответственно ее понижения во время депрессии), а всего лишь временем и размером ее изменения" [Pigou A.C. Is Unemployment Inevitable. P. 115.].

Учетная ставка и товароматериальные запасы

Но можно задать вопрос: действительно ли учетный процент является достаточно мощным регулятором цикла цен? Хоутри утверждает, что является. Как может совсем небольшое изменение на один или два пункта в норме процента на краткосрочные ссуды иметь такие далеко идущие результаты? Объяснение можно найти частично в том, что это сразу же сказывается на торговцах, а торговцы, по мнению Хоутри, занимают стратегическую позицию в хозяйственном механизме. Совершенно верно, говорит Хоутри, что производителя не очень беспокоит норма процента, которую ему приходится платить своему банкиру [Ср. Snyder. American Economic Review. 1925. December; Mitehell W.F. American Economic Review. 1926. June. ]. Но иначе обстоит дело с торговцем или с биржевым дельцом, товарные запасы которого всегда велики в сравнении с собственным капиталом и который очень точно рассчитывает как свою возможную долю прибыли, так и стоимость кредита. Уже незначительное повышение стоимости кредита значительно уменьшает интерес торговца к тому, чтобы делать запасы. Он будет меньше покупать и больше продавать, и, таким образом, начнется падение цен [Monetary Reconstruction. P. 140; Currency and Credit. P. 124. ]. Проблема регулирования цен сводится к проблеме регулирования торговых займов, а объем торговых займов можно регулировать учетным процентом [Monetary Reconstruction. P. 139, 143. ].

Но предположим, что цены быстро растут. Как может относительно слабое повышение учетной ставки сдержать стремление закупать, рассчитанное на рост цен? Хоутри отвечает, что дело идет о противодействии не уже совершившемуся, а будущему росту цен. Это психологическая проблема. "Для торговца высокая процентная ставка представляется в первый момент как расход, который должен быть вычтен из его прибыли. Но за этой начальной потерей вырисовывается значительно более серьезная угроза затруднений в получении кредита, которые затронут не только его самого, но и тех, кому он надеялся продавать" [Currency and Credit. P. 128.]. Повышение учетного процента удерживает от закупок и побуждает к продажам. Когда начинается дефляция, держать товары в форме запасов означает прямой убыток. Падение цен усиливает исходный процесс. Как только учетный процент возрастает до пугающих размеров, все больше и больше страха внушает возможность его дальнейшего роста. Так относительно небольшие изменения в уровне учетного процента могут привести к очень серьезным переменам [Monetary Reconstruction. P. 108, 111. ].

Итак, учетный процент в особенности влияет на действия торговцев, а колебания в закупках торговцев, по мнению Хоутри, находятся в центре экономических колебаний. Когда торговцы уменьшают свои запасы и сокращают заказы производителям, тогда сокращается производство, наступает безработица, падают заработки и население покупает меньше. Движение, начинаясь с торговцев, распространяется на все общество и с новой силой возвращается к торговцам [Hawtrey R.G. Good and Bad Trade. P. 267-268.].

Анализ Хоутри далеко не убедителен. На колебания товароматериальных запасов оказывают очень большое влияние ожидания в отношении сбыта и движения цен. Если ожидания сбыта благоприятны, маловероятно, чтобы учетный процент играл серьезную роль в определении объема вложений в товароматериальные запасы.

Цена, прибыль и заработная плата

Итак, по мнению Хоутри, нерегулируемый денежный и банковский механизм создает беспрестанное чередование роста и падения цен, а следовательно, процветания и депрессии [Fisher I. Our Unstable Dollar and the So-called Business Cycle // Journal of the American Statistical Association. 1925. June. ]. Падение цен вынуждает производителя или сократить выпуск продукции, или понизить издержки производства. Если он предпочтет первый путь, последует безработица, а значит, и экономическая депрессия; если он выберет второй путь, заработная плата, жалованье, процент, рентные доходы или прибыль должны быть снижены. Процент на заемные средства — это фиксированный расход, не поддающийся уменьшению, разве только предприятие станет несостоятельным. Прибыль, по-видимому, пострадает первой. Но если остающаяся доля прибыли невелика, то единственно возможный выход — снизить заработную плату или прибегнуть к увольнениям. Если заработная плата снижена достаточно [Во всех рассуждениях подобного рода видна склонность забывать, что снижение заработной платы сокращает не только издержки, но и спрос', это снижение является обоюдоострым. См. главу "Заработная плата и цены ""в книге Hansen A.H. Monetary Theory and Fiscal Policy. P. 115-130. ], можно сохранить (полагает Хоутри) уровень производства, но перераспределение национального дохода, которое отсюда последует, повлечет за собой по меньшей мере необходимые сдвиги в производстве [Hawtrey R.G. Good and Bad Trade. P. 40-41.]. Однако в действительности заработную плату можно снизить, только пользуясь бедственным положением рабочих. Но лишь безработица является тем обязательным бичом, который вынуждает рабочих согласиться на снижение заработной платы, и, стало быть, приспособление к более низкому уровню цен можно осуществить, только пройдя через период депрессии. И подобно этому обстоит дело с фиксированными расходами: они могут быть сокращены только в случае несостоятельности предприятия. Если бы привычки людей можно было сразу же приспособить к переменам, производство богатства могло бы и дальше йродолжаться, не уменьшаясь, несмотря на падение цен. Но привычные размеры заработной платы, рентных доходов, процента и прибыли оказывают столь глубокое влияние на психологию людей, что на деле приспособление можно осуществить только под давлением таких бедствий, которые люди испытывают во время депрессии [Это рассуждение напоминает одно из высказываний Веблена о том, что депрессия — это "болезнь чувств". "Деловых людей разочаровывает расхождение между номинальной капитализацией, на которую они надеются на основании того, к чему привыкли за последнее время, и той фактически возможной капитализированной стоимостью их собственности, которая гарантируется сегодняшней способностью этой собственности приносить доход. Но там, где предвзятые мнения деловых людей, как это обычно бывает, в значительной мере закреплены и узаконены в форме представлений о процентных бумагах, там эта болезнь чувств становится чрезвычайно трудно излечимой" (The Theory of Business Enterprise, 1915. P. 237-238). Милль высказывает несколько сходный взгляд: "...едва ли есть такое дело, которое бы не могло быть выполнено, если люди согласны выполнить его с небольшой прибылью" (Principles of Political Economy, 1909. P. 561-562).].

Фредерик Хайек (род. в 1899 г.)

Реальные и денежные факторы

Реальные явления, будучи противопоставлены денежным, не могут удовлетворительно объяснить экономического цикла в условиях общества, где действует система денег и цен. Влияние технического развития на капиталистическую экономику, приводящее к нарушениям ее равновесия, приумножается, проходя через преобразующий механизм денег. Это общее обстоятельство не следует упускать из виду, когда речь идет о Хайеке; оно дает правильную перспективу при оценке его теории.

Краткое изложение тезисов Хайека

Чтобы облегчить рассмотрение, сформулируем положения Хайека в виде ряда тезисов [Эти положения представляют собой наши собственные формулировки доктрин, выдвинутых Хайеком в его книге "Prices and Production" (L., 1931). См. статью: Hansen A.H. and Tout H. Investment and Saving in Business Cycle Theory // Econometrica. 1933. April, а также ответ Хайека в Econometrica, 1934. April, перепечатанный во втором издании книги "Prices and Production", 1935.]:

Тезис № 1. Депрессия вызывается сокращением в структуре производства (то есть укорочением окольного, капиталистического процесса производства). Согласно Хайеку, явление депрессии есть не что иное, как сокращение, происходящее в структуре производства.

Тезис № 2. Главная причина, в конечном счете приводящая к укорочению процесса производства, — это явление принудительного сбережения.

Тезис № 3. Удлинение процесса производства, вызванное добровольным сбережением, остается незатронутым. Такова тенденция, или по крайней мере не существует неизбежных причин, в силу которых за таким удлинением с необходимостью должно следовать сокращение в структуре производства. Рост добровольного сбережения привел бы к расширению спроса на производительные блага по сравнению со спросом на потребительские товары, и. это сделало бы возможным непрекращающееся удлинение процесса производства.

Тезис № 4. Удлинение процесса производства, вызванное принудительным сбережением (когда количество денег не поддерживается на нейтральном уровне), абсолютно невозможно сохранить навсегда, за ним необходимо должно последовать укорочение процесса производства. Увеличение количества денег (банковского кредита), которыми теперь могут пользоваться предприниматели, вызвало бы увеличение спроса на производственные товары по сравнению с потребительскими товарами. Однако вытекающее отсюда удлинение процесса производства не могло бы быть сохранено, так как отношение между ценами на производительные блага и на потребительские товары стало бы меняться на обратное, как только количество денег перестало бы возрастать. И искусственно удлиненный процесс производства неизбежно претерпел бы сокращение.

Тезис № 5. Увеличение потребительского спроса неизбежно влечет за собой укорочение процесса производства и, таким образом, является причиной депрессии. Увеличение покупательной способности, непосредственно находящейся в распоряжении потребителей, вызвало бы увеличение потребительского спроса по сравнению с производственным, больше бы потреблялось и меньше сберегалось, а это неизбежно привело бы к укорочению процесса производства.

Тезис № 6. Рост государственных расходов, вызывая увеличение отношения расходов к сбережениям, принуждает к укорочению процесса производства и тем самым становится причиной депрессии. Увеличение расходования вызывает увеличение спроса на предметы потребления по сравнению со спросом на производительные блага. В результате — укорочение процесса производства.

Тезис № 7. Количество денег следует держать на постоянном уровне, исключая те увеличения и уменьшения, которые могут оказаться необходимыми, (а) чтобы компенсировать изменения в скорости обращения, (b) чтобы противодействовать тем изменениям в коэффициенте денежных сделок, которые вызываются слиянием фирм и подобными явлениями, и (с) чтобы предусмотреть любые могущие возникнуть изменения на стороне неденежных средств платежа, например в безналичных кредитных расчетах. Следует, стало быть, отличать "постоянное" количество денег от "нейтрального" количества денег.

Тезис № 8. Всякое изменение количества денег (помимо тех изменений, которые необходимы для того, чтобы деньги оставались нейтральными) вредно, так как в конечном счете оно неизбежно приводит к укорочению процесса производства: (а) если увеличенное количество денег поступает к предпринимателям, процесс производства вначале удлиняется, но впоследствии с необходимостью укорачивается, возвращаясь к первоначальному состоянию или даже к еще более короткому процессу; (b) если увеличенное количество денег идет сначала к потребителям, укорочение процесса производства наступает сразу, и процесс остается укороченным, пока не прекратится приток денег.

Тезис № 9. Рост производства и торговли не оправдывает увеличения банковского кредита.

Тезис № 10. Не следует противодействовать депрессии при помощи какой бы то ни было денежной инфляции, хотя, говоря теоретически, возможно, что осторожно регулируемое увеличение количества денег может оказаться благотворным во время острой стадии кризиса, когда капиталистическая структура производства стремится к большему сокращению, чем это в конечном счете будет необходимо.

Критика тезисов Хайека

Тезис № 1, если его взять буквально, означает, что депрессия есть синоним сокращения массы капитальных благ. Но это неверно. Во время большинства депрессий имеет место значительное чистое инвестирование (и поэтому некоторый рост общей массы капитала), хотя оно и намного меньше, чем во время бумов. Депрессия начинается тогда, когда норма чистого инвестирования начинает падать (что в свою очередь вызывает падение потребления). Лишь в редких случаях депрессии были настолько серьезными, что чистое инвестирование падало до нуля.

Тезисы №,2 и 4 рассматриваются ниже в связи с тезисами № 7 и 10.

Тезис № 3 предполагает, что если предпринятое инвестирование приносит норму дохода, равную норме процента на добровольные сбережения, то дезинвестирования не последует; значит, не будет и сокращения в структуре производства, а стало быть, и депрессии. Но одно лишь поддержание достигнутой структуры производства не предотвратит депрессии. Масса капитала должна продолжать расти; расходы на инвестирование должны быть достаточными, чтобы поглотить поток потенциальных текущих сбережений, соответствующий состоянию полной занятости.

Тезисы № 5 и 6. В обоих случаях, по Хайеку, предоставление денежных средств потребителям поднимет потребительский спрос и цены на потребительские товары. Но если произойдет (как принимает Хайек) рост цен на предметы потребления по отношению к ценам на производственные блага, это будет означать увеличение нормы дохода сверх издержек [ То, что Хайек называет более высокой нормой процента, это в действительности более высокая норма дохода с инвестиций.] (Фишер), или, другими словами, увеличение предельной эффективности капитала (Кейнс). И это стимулировало бы инвестирование, а не задерживало его.

Хайек здесь принимает, что капиталообразование должно сокращаться всякий раз, когда происходит увеличение потребления. Но это не обязательно для общества, обладающего неиспользованными ресурсами. Когда растет доход, растут и сбережения, и потребление. Таким образом, увеличение потребительского спроса может стимулировать увеличение инвестирования; и это увеличение инвестиций, действуя через мультипликатор, может повышать доход, пока добровольные сбережения не сравняются с новым высоким уровнем инвестиций.

Конечно, может случиться, что этот стимулированный уровень инвестиций невозможно сохранить, если он превосходит потребности в долговременных капиталовложениях (определяемые ростом народонаселения и изменениями в технике). Но эта проблема возникает всякий раз, коща экономика выходит из состояния депрессии. Этого, избежать невозможно, разве только мы согласимся вовсе отказаться от решения проблемы и покоримся перспективе вечной депрессии. Но невозможность сохранить уровень инвестиций, стимулированный ростом дохода, вытекает из любого роста дохода, каким бы образом он ни возник. Проблемы установления такой нормы инвестиций, которую можно было бы сохранить, — это, конечно, реальные проблемы, но они не сводятся к тому специальному методу выведения экономики из депрессии, о котором идет речь в обсуждаемом тезисе.

В этой связи сопоставим взгляды Хайека и Харрода по вопросу о норме инвестиций, поддающейся сохранению [Harrod R.F. Towards a Dynamic Economics. L., 1948.]. У Хайека норму инвестиций, которую можно сохранить, определяет объем добровольных сбережений. У Харрода она определяется потребностями в капитале, вытекающими из роста населения и изменений в технике. Но, согласно Харроду, эти потребности в капитале могут означать норму инвестиций, значительно меньшую, нежели норма сбережений при полной занятости. Таким образом, не норма сбережений, а благоприятные возможности для инвестирования определяют уровень инвестиций, который можно сохранить в течение длительного времени.

Тезисы № 2, 4 и 7-10 связаны с центральной гипотезой, лежащей в основе исследования Хайека. Ее можно резюмировать в следующих словах: вливание новых денег (банковская кредитная экспансия) или свободных денежных остатков в поток "денежного капитала" дает искусственный стимул к инвестированию в основной капитал. Бум представляет собой капиталообразование в ненормальном объеме, выжимаемое из экономики посредством "принудительного сбережения", то есть посредством процесса кредитно-денежной экспансии. Бум представляет норму капиталообразования, превышающую ту норму, которую можно поддерживать. Эта последняя норма определяется, по Хайеку, нормой добровольного сбережения. Кредитно-денежная экспансия толкает процесс капиталообразования вверх, доводя его до уровня, превышающего эту норму. И это создает положение, которое мы называем бумом.

За бумом должна последовать депрессия, так как невозможно дальше питать процесс капиталообразования за счет увеличения банковского кредита. Ограниченность банковских резервов приводит к концу кредитную экспансию. И если бы финансовые власти не накладывали ограничения на бумажно-денежную систему, продолжение кредитной экспансии привело бы к инфляции. Чтобы избежать инфляции, кредитная экспансия должна быть остановлена, и тогда, согласно Хайеку, депрессия неизбежно наступает. В период бума инвестиции (питаемые банковской кредитной экспансией) превышают текущие добровольные сбережения. В конце бума имеется избыток массы капитала в том смысле, что образование капитала (стимулированное ненормально низкой денежной нормой процента) продвинуто до той точки, когда норма дохода на инвестированный капитал падает ниже нормального процента по текущим добровольным сбережениям.

Читатель согласится, что есть нечто родственное между этими рассуждениями и тем, что говорят Туган-Барановский и Виксель. Виксель, однако, в согласии со Шпитгофом, подчеркивал реальные факторы (технику и т.д.), которые повышают ожидаемую норму дохода с инвестиций и этим вызывают рывок в капиталообразовании. У Викселя "в качестве существенной причины таких движений рассматриваются изменения в естественной норме процента на капитал, вызываемые независимыми факторами... Обилию и недостатку денег... теперь приписывается лишь второстепенное значение" [Wicksell К. Interest and Prices. P. 167.]. Денежные факторы, говорит Виксель, могут "рассматриваться как следствия" возросшего побуждения к инвестированию, идущего от реальных факторов.

Но это в корне отличается от взгляда Хайека. Хайек выдвигает отнюдь не те реальные факторы, которые выдвигает Виксель. У Хайека инвестиционный бум вызывается денежными факторами, воздействующими на денежную норму процента, а не реальными факторами, действующими на естественную норму процента. Более того, по Хайеку, бум приходит к концу не оттого, что возможности инвестирования (при господствующей технике производства) оказались временно исчерпанными (Шпитгоф, Робертсон). Скорее бум приходит к концу вследствие того, что, когда банковские кредиты истощились, текущих добровольных сбережений оказывается недостаточно, чтобы поддержать уровень инвестиций, соответствующий буму.

По Хайеку, всякая кредитно-денежная экспансия должна создать инвестиционный бум, который невозможно сохранить. Денежная экспансия необходимо создает бумы и депрессии. Поэтому может быть только одно решение проблемы: "нейтральные деньги".

Анализ Хайека не только игнорирует реальные факторы, вызывающие рывки в образовании капитала, но преувеличивает денежные причины нарушений, и притом в такой степени, что его точку зрения невозможно защищать. Неверно, будто денежная экспансия должна поднять норму образования капитала выше той, которую можно сохранить. Пусть потребность в долгосрочных капиталовложениях (определяемая ростом населения и изменениями в технике) оправдывает годовую норму образования капитала, равную 10 % дохода. Пусть склонность к сбережению такова, что без действия денежной экспансии как фактора перераспределения дохода сберегается только 8 %. В действительности, однако, кредитно-денежная экспансия (расширение банковских кредитов предпринимателям) перераспределит доход в пользу предпринимательской прибыли, так что сбережения составят, скажем, 10 % текущего дохода. Пусть норма денежной экспансии равна, скажем, 3 % в год и пусть норма прироста совокупной продукции тоже составит 3 % в год, то есть общее количество денег растет таким же темпом, что и реальный доход. При таких допущениях этот процент роста мог бы держаться неопределенно долго, не ведя к инфляции [Постоянная процентная норма увеличения количества денег означает, конечно, все возрастающий абсолютный размер увеличения. Этот постоянно растущий абсолютный размер кажется Хайеку опасным только потому, что он забывает, что продукция (принимая постоянный процент роста в 3 % или около этого) тоже возрастает в постоянно увеличивающихся абсолютных размерах.]. Норма инвестирования при сделанных допущениях не была бы избыточной или такой, чтобы ее невозможно было поддерживать в течение длительного времени. Из 10 % дохода, вложенных в инвестиционные товары, 8 % финансировались бы за счет "добровольных текущих сбережений" (в понимании Хайека), а 2 % за счет экспансии банковского кредита ("принудительного сбережения"). Нет оснований для того, чтобы такая ситуация создала бум избыточного инвестирования, то есть такого, которое невозможно сохранить, и последующую депрессию. Нельзя поэтому считать "принудительное сбережение" (в понимании Хайека) несовместимым с непрерывной стабильностью.

Потребительский спрос и коэффициент капитала

Вернемся к тезисам № 5 и 6. В книге Хайека "Прибыль, процент и инвестиции" [Hayek F. Profite, Interest and Investment. L., 1939. ] и в его статье в журнале "Форчун мэгэзин" в 1945 г. [Рецензия на книгу Beveridge W. Full Employment in a Free Society // Fortune Magazine. 1945. March.] мы находим эти тезисы в новом облачении. Здесь вновь, как и в более ранней книге "Цены и производство", выдвигается парадоксальное утверждение, что увеличение покупательной способности потребителей неизбежно приводит к уменьшению инвестирования и, таким образом, вызывает депрессию. В этой новой формулировке используется принцип акселерации.

Хайек утверждает здесь, что объем стимулированных инвестиций, обусловленный принципом производного спроса, зависит: (а) от роста конечного спроса и (b) от коэффициента капитала, или, другими словами, от отношения количества потребного капитала к конечному продукту. Если по мере нарастания бума коэффициент капитала падает, общий объем инвестиций может упасть даже в том случае, когда норма увеличения конечного спроса возрастает. Другими словами, падение коэффициента капитала может больше чем компенсировать возрастание нормы увеличения конечного спроса. Это, вне сомнения, возможно. Рассмотрим, однако, причины, которые Хайек находит для возможного падения коэффициента капитала в ходе нарастания бума.

Причина падения коэффициента капитала, говорит Хайек, как раз и заключается в росте потребительского спроса. Если это принять, то получается, что самый рост потребительского спроса останавливает подымающуюся волну процветания. Слишком велико потребление, слишком малы сбережения. Любая политика, направленная на увеличение потребления, неизбежно приводит к депрессии. Так аргументирует Хайек.

Эффект Рикардо

Объяснение, которое Хайек дает падению коэффициента капитала, состоит в том, что по мере нарастания бума становится все более прибыльным замещать машины рабочими, другими словами, прибегать к процессам производства, имеющим менее окольный характер. Это замещение ("эффект Рикардо") следует, как нам говорят, из падения реальной заработной платы в период подъема. Когда реальная заработная плата падает, говорит Хайек, машины заменяются рабочими. А реальная заработная плата падает потому, что по мере нарастания бума спрос на потребительские; товары, опережает их предложение. Цены на потребительские товары растут быстрее, чем денежные ставки заработной платы; реальная заработная плата падает. Рост цен и падение реальной заработной платы "обычно происходят на поздних стадиях бума", начинаясь примерно в середине циклического подъема. В этой точке "всякое дальнейшее увеличение спроса на потребительские товары приведет к повышению их цен и к падению реальной заработной платы", так как "избыточные запасы потребительских товаров уже поглощены и занятость в отраслях, производящих предметы потребления, стоит высоко" [Hayek F. Profits, Interest and Investment. P. 11.]. А падение реальной заработной платы будет толкать капиталистов заменять машины рабочими ("эффект Рикардо").

В этом рассуждении есть ряд моментов, которые при ближайшем рассмотрении представляются более чем сомнительными. Не установлено, действительно ли реальная заработная плата, как правило, падает во вторую половину бума. В самом деле, Пигу придерживается противоположного взгляда, а именно, "что в целом верхние половины торговых циклов были связаны с более высокими ставками реальной заработной платы, чем нижние половины" [Pigou A.C. Industrial Fluctuations. P. 217.]. А Данлоп и Таршис приводят данные [Economic Journal. 1938. September; 1939. March.], показывающие рост ставок реальной заработной платы в фазе подъема. Кроме того, замена рабочих машинами и обратно определяется не отношением между денежными ставками заработной платы и индексом стоимости жизни (то есть не реальной заработной платой), а скорее отношением между денежной заработной платой и ценами машин (предполагая, что нет изменений в технике или в эффективности труда самого рабочего). Если цены на машины и прочие капитальные блага растут относительно меньше, чем денежная заработная плата, то у предпринимателей появится стремление заменять рабочих машинами. Процесс производства будет иметь тогда тенденцию становиться более капиталистическим, и, значит, коэффициент капитала (отношение капитала к продукции) будет иметь тенденцию к росту. Это как раз противоположно той тенденции, в существовании которой нас хочет убедить Хайек. Впрочем, мне неизвестны какие-либо достаточно проверенные статистические данные, которые бы окончательно установили, как фактически обстояло дело с ценами, на машины и с заработной платой в прежних циклах. Более тогр, картина относительного движения заработной платы и цен на машины могла значительно меняться под влиянием меняющихся условий коллективных соглашений, с одной стороны, и меняющейся степени монополизации или монополистической конкуренции в отраслях, производящих капитальные блага, — с другой.

Насколько мне известно, не существует удовлетворительных статистических свидетельств о циклическом поведении коэффициента капитала. Конечно, в результате технического развития могут происходить как кратковременные, так и долговременные изменения коэффициента капитала, но они могут протекать в любом направлении. Изменения такого характера едва ли достаточны, чтобы играть существенную роль в объяснении тех резких падений инвестирования, с которых обычно начинается депрессия. По большей части объяснения следует искать скорее в падении предельной эффективности капитала, которое проявляется, во-первых, в движении вниз вдоль кривой по мере добавления все больших и больших количеств капитальных благ к общей массе капитала и, во-вторых, в смещении вниз самой кривой, по мере того как ожидания становятся все более мрачными. Коротко говоря, причина, в силу которой норма инвестирования, достигнутая при буме, не может быть сохранена, состоит в том, что эта норма инвестирования имеет тенденцию превысить потребности в долгосрочных капиталовложениях, определяемые ростом народонаселения и изменениями в технике. Но это не исключает того, что и другие факторы (например, норма процента) могут играть здесь большую или меньшую роль (варьируя от цикла к циклу).