Глава 1. Наука полководца и руководителя

Я начну рассказ о руководстве предприятием, вероятно, с неожиданного сопоставления руководителя с полководцем. Эту подсказку я услышал от стариков-мазыков.

Что нужно, чтобы стать полководцем? Нужно иметь полк. Или дружину. Как стать руководителем? Нужно иметь тех, кого руко-ведешь. Тех, кто признает тебя своим Полководцем.

Задача Руководителя — воплотить в жизнь те образы, что со­здал Начальник. Как он может это сделать, в кого он на самом-то деле их воплощает и кем? Не задумывались?

Предприятие не воплощается в вещи, строения и технику. Их оно только подтягивает по мере надобности.

Предприятие воплощается в людей и в них и живет.

Вот поэтому Хозяин начинает свое творение предприятия с должности Начальника отдела кадров, воплощая образы Начал в сознании Руководителей. Они же воплощают их, разбивая на части в соответствии с должностными обязанностями, в созна­ние множества работников своих отделов.

И уж после этого сознание людей подтягивает необходимую ему материальность.

Руководитель не работает с материей, он работает лишь с сознанием людей, способных переделывать действительность.

Во время моих этнографических сборов один старый боец по прозвищу Поханя, который, как мне кажется, был последним мастером русской народной борьбы, называвшейся Любки, как-то сказал мне: «Да не старайся ты так махать кулаками. Стать бойцом лучше всех — это не так уж много. Ну, станешь ты чем­пионом, потратишь время, а там впереди еще целая лестница. На остальное уже ни сил, ни времени не хватит...»

Под «остальным» он понимал еще три воинских посвяще­ния, кроме бойца. Как он говорил:

«Боец побеждает других.

Воин— себя.

Полководец— другими, то есть полками.

Князь— для других».

Как это ни странно, но примерно то же самое объяснял мне за несколько лет до Похани другой дед. Дядька, который рас­сказывал об устройстве Предприятия. Вот только Князь у него звучал как Хозяин, Боец — это, скорее всего. Художник, Воин — Управляющий, а Полководец — это Руководитель.

Это от Дядьки я услышал впервые, что Предприятие ведет битву за выживание, чаще всего, более серьезную, чем битвы Воинов и Бойцов, потому что она неизбежна и безжалостна.

Или мы побеждаем, или планета уничтожает нас. Следова­тельно, мы вполне можем говорить о предпринимательстве на воинском языке. Поэтому Дядька, хотя и не был знатоком бое­вых искусств, постоянно рассказывал мне собственную Науку Побеждать, названную им так в честь Суворова. Главное же пра­вило этой науки — Победу надо готовить!

Возможно, на первый взгляд, сопоставление экономики и войны покажется легкой натяжкой, как бы литературным при­емом. Однако я в этом строго этнографичен. Достаточно вспом­нить исследования народов, находившихся на той стадии разви­тия, когда полноценная торговля в нашем понимании еще не возникла, и ее заменяли такие общественные институты, как потлач, обмен дарами, к примеру.

Потлач — это индейский праздник и пир, во время которого ведется обмен подарками. Этот обмен, кажущийся доброволь­ным, на самом деле вещь строжайше обязательная и для того, кто дарит. При этом один оказывается кредитором, а другой с неизбежностью становится должником. При этом, как пишет Марсель Мосс, «тот факт, что один является должником, а дру­гой — кредитором, делает того, кто обретает таким образом пре­восходство, правомочным оскорблять другую сторону, своего должника» 28.

Но это не самое страшное в том, чтобы оказаться должником. Если ты не в состоянии достойно возвратить дары, ты теряешь лицо и с тем оказываешься в рабах.

Подобные отношения, очевидно, были свойственны всем первобытным народам, в том числе и индоевропейцам. Во вся-

28 Мосс М. Обмен. Личность: Труды по социальной антропологии. — М.: Изд. Фирма «Восточная Литература» РАН, 1996. — С. 171—172.

ком случае, следы этих отношений многочисленны. Поэтому слова Мосса, которые я хочу привести, обретают вполне осязаемую силу:

«Часть ритуалов дарения включает разрушения. <...> Но раз­рушение в собственном смысле составляет, по-видимому, выс­шую форму траты. У цимшиан и тлинклитов (индейские племена северной Америки— А.А.) ее называют "убивать собственность". <...> В эту практику разрушения в потлаче вторгаются также две движущие силы. Во-первых, тема войны: потлач — это война. Он носит название "танец войны" у тлинклитов. Точно так же, как на войне можно овладеть масками, именами и привилегиями убитых обладателей, в войне собственностей убивают собствен­ность: либо свою, чтобы другие ею не обладали, либо собствен­ность других, отдавая им имущество, которое они будут обязаны вернуть или не смогут вернуть».29

Война и экономика только кажутся противоположностями друг друга. В мифологическом мышлении они служат чему-то та­кому, что едино в глазах всего общества. Они различные, но впол­не достойные средства достижения богатства. Но богатство, соб­ственность — это лишь знак, которым боги отмечают того, кто обладает большей жизненной силой. Прямо и непосредственно понятие чести перетекает в этих обществах в войну.

«Политический статус индивидов в братствах и кланах, ран­ги разного рода достигаются "войной имуществ", — пишет Мосс и добавляет к этому в сноске. — Об имущественной войне смот­ри песнопение Маа: "Мы сражаемся с помощью имущества"». м

Экономика — это тоже своего рода война или боевое искус­ство.

Как удавалось Дядьке сохранять в чистоте это первобытное видение мира, я не знаю, но получалось у него, что Руководи­тель — это тот же Полководец. И воплотить образцы, созданные Начальником, он может только своими людьми, то есть полка­ми. Посмотрите на эти русские слова. Кажется, немногие замеча­ли их сущностное сходство. А ведь и Полководец, и Руководитель водят. Водят людей. Некоторым кажется, что Руководитель водит руками. Это насмешка, родившаяся в советскую эпоху. Руководи­тель водит за руку, водит рукой полки.

м Там же.-С. 141-142. то Там же.-С. 141.

Полки — это орудия победы полководца, его инструменты, как предприятия — орудия Руководителя. Орудия же надо гото­вить, как и победу. В отношении полков, то есть людей,— это уче­ба. Полки надо учить. Вот главная задача Руководителя на пред­приятии. Тяжело в ученье — легко в бою. Чему учить? И с чего начать?

Это вопрос вопросов. Можно прекрасно подготовить армию и потерпеть поражение, потому что начал не с того. Как это ни странно, но умение владеть оружием и умение сражаться — это последнее дело в подготовке войска. Этому люди должны были научиться еще раньше, изучая путь Бойца. Точно так же и уме­ние не сдаваться и умение учиться должно быть освоено или хотя бы понято и принято при изучении пути Воина.

При изучении пути Полководца, то есть Науки побеждать, первое, что изучается ~ это преданность, а затем — управление, дееспособность и взаимодействие.

Именно в такой последовательности, иначе можно обучить людей взаимодействию, и все войско, хорошо взаимодействуя, перейдет на службу к другому.

Но преданность не изучается как необходимость быть верным господину, хозяину. Если это и приходит, то как бы попутно. Там же, где это исходит как требование от главаря, дело превра­щается или в банду, мафию, или в феодальное государство. И все это стоит на крови, на страхе смерти.

Преданность, которую рассматриваем мы, — понятие внут­реннее, это отказ от предательства как способа улучшить свою жизнь, это выбор быть верным себе! Можно сказать, что это один из способов познать себя.

Вот это, наверное, звучит неожиданно. Тем не менее, это так. Изучение преданности — это наука психологическая, продол­жающая самопознание, начатое воином. Без изучения и очище­ния собственного Мышления преданности не обрести.

Дело в том, что в основе любой преданности лежит способ­ность соблюдать простейшие договора с собой. Именно простей­шие — решения, которые ты принимаешь, когда о чем-то договариваешься. Приведу как пример одну коротенькую прибаутку из сборника И. Д. Фридриха «Русский фольклор в Латвии», где наша неспособность быть верным самому себе показана изящно и ярко:

«— Ерема, куда едешь ?

— Не скажу.

— Еремушка, голубчик,, скажи!

— В город.

— Ерема, возьми меня с собой!

— Не возьму.

— Еремушка, голубчик, возьми!

— Садись.

— Ерема, купи мне пряник!

— Не куплю.

— Еремушка, голубчик, купи!

— Куплю».

Мы начали изучать эту дисциплину в ключе культурно-ис­торических экспериментов с лета 1999 года. По крайней мере, официально это было объявлено на нашем ежегодном летнем семинаре-празднике Общества русской народной культуры на озере Чебаркуль, где мы начали изучение Науки побеждать в посвящении полководца.

Это было прямо связано с Программой «Назад в Россию». Создание собственного предприятия, в котором так или иначе принимала участие вся Тропа, внесло определенность в наши отношения. Теперь, когда появился вполне осязаемый договор, исполнение которого можно проверить, стало возможным ви­деть несоответствия в словах и действиях людей.

Цель создать прибыльное предприятие — совсем не то же са­мое, что, скажем, узнать русскую народную культуру или даже -~ познать себя. Про любого из познающих себя можно сказать с уверенностью только одно: пока он еще себя не познал! Надо идти дальше. И все. Ты не можешь с него ничего потребовать, а он вправе отказаться от твоей помощи и подсказок, даже если ты трижды прав.

В итоге большинство самопознающих, как только достигают первых успехов, а для этого надо прорваться сквозь немалые труд­ности, сдаются, предают себя и перестают работать. И заставить их идти дальше нельзя, хотя бы потому, что это их дело.

Но вот с теми, кто заявляет, что хочет идти дальше, но не знает как, еще можно поработать. Для начала просто отсеять бол­тунов, которые врут. А тут лучше проверки, чем общее дело, предприятие, и не придумать. Ведь познавать себя можно в лю­бом деле.

Человек, действительно познающий себя, очищаясь от ино­родного, однажды должен прийти к тому, что все сказанное им соответствует его сути, то есть ему самому. Просто он такой. И изменить сказанному он не может, не поменяв себя.

Сказки многих народов отразили такое состояние человече­ского сознания, когда герой, сказав слово, уже не может от него отказаться и вынужден часто платить за это даже цену жизни. И это очень верно, потому что, если ты таков, как у тебя сказа­лось, для того, чтобы поменять слова, нужно умереть тем, что ты был, и родиться новым, соответствующим этим новым словам.

Возможно ли такое психологическое состояние в действи­тельности? Да, конечно, если у тебя отсутствует то, что называ­ют культурой. На языке народной психологии я бы предпочел сказать, отсутствует мышление, а слова есть лишь звучание тех образов, из которых состоит основа твоего Разума.

Эти самые простейшие образы Разума называли у мазыков Истотами. И это явно связывает их с Истиной, если доверять Далю. Состояние же сознания, когда ты всей своей сущностью соответствуешь своему слову, и слово твое становится волшеб­ным, как в детстве, называлось Истотностью.

Обратите внимание, подобное состояние верности сказан­ному описывают не только волшебные сказки, но и бытовые, да еще и посвященные плутам и ворам. Вот, к примеру, кусочек сказки «Деревенский пентюх и московьский кесарь» из собра­ния сказок братьев Соколовых3'.

«Был деревеньской пентюх. Жил он бенно. И насыпал он куль опилку. "И пойду, говорит, в город и променяю вместо муки на соль!" Прежде соль дорогая была. Пентюх отправился в город. А в Москве жил кесарь. Тоже жил тонко. У того не было соли. И насыпал куль

31 Сказки и песни Белозерского края. Сборник Б. и Ю. Соколовых // Издание Отделения Русского Языка и Словесности Императорской Академии Наук. — СПб.: 1915. (Переиздано: СПб.: Тропа Троянова, 1999.)

песку. "Поеду в город, променяю на муку!" Вот и съехались в городе деревеньской пентюх с кесарем. Вот московьский кесарь и спраши­вает пентюха: "У тебя што в куле?" Один говорит: "У меня мука ". Л у другого соль. "Давай менять соль на муку!" Соль прежде была дороже. Кесарь припрашивает с пентюха копейку. Тот говорит: "У меня копейки сейчас нету; если обождешь копеечки таково числа, тогда сменяем ". Ну, значит, перевесили куль с дрог на дроги и поеха­ли домой.

Московьский кесарь приехал домой и свалил куль с мукой. С радостью жена, значит, сбежала за мукой. А вместо муки оказа­лись опилки. Стало, тот привез опилок. "Ну, хоть то я у него обме­нял, да копечку с него обменял ". Значит, радость есть у него. Дере­веньской пентюх приехал домой. "Жена, говорит, беги за солью! Соли куль привез ". Жена сошла. Вместо соли оказался песок. "Што, гово­рит,вместо соли привез песку?"— "Ну, жена, совсем обменялся: я еще копейку придал ".

Число то подходит, штоб московскому кесарю быть за долгом. А этому копеечки взять негде. "Ну, что, жена, мне копеечки взять негде! Я лягу, говорит, помру! "Лег на лавку. И, значит, помер, будто бы. Кесарь приходит и спрашивает: "Где хозяин? Надо бы с него долгу получить!" Жена и говорит: "Копеечки нет, да и сам муж помер"...»

Фольклорист или литературовед мог бы сказать, что эта сказка о том, как странно уживались в русском народном мировоззре­нии такие противоположные явления как крайнее плутовство и крайняя честность, и отнести все это к чертам непредсказуемого русского характера.

С точки зрения психологической, эти явления однородные и всего лишь описывают природу того, что мы называем Разумом. Разум плут, но состоит он из образов простейших взаимодей­ствий, которые передаются в слове. Разум может плутовать с по­мощью слов или образов, но он не может нарушить или поме­нять сам образ, это саморазрушение, поэтому подобно смерти.

И не русское национальное это, а общемифологическое, свойственное не определенному народу, а определенной стадии в развитии всех народов, а точнее, в развитии человеческого Мышления. Поэтому во всех живых мифологиях, то есть в мифо­логиях, которые не записаны на бумаге несколько столетий на­зад, а рассказываются людьми, существуют рассказы, которые можно обобщенно назвать «Неосторожное слово». Очень часто они рассказываются как былички, это значит, рассказывающие верят, что это было на самом деле. Приведу один из таких рас­сказиков про чертей-лембоев, опубликованный Афанасьевым:

«Жил в Заонежье старик со старухою, кормился охотою, и была у него собака — цены ей нет! Раз попался ему навстречу хорошо одетый человек. "Продай, говорит, собаку, а за расчетом приходи завтра вечером на Мянь-гору". Старик отдал собаку, а на другой день пошел на гору. Поднялся на верх горы— стоит большой город, где живут лембои; пришел в дом того, что купил собаку; тут гостя накормили, напоили, в бане выпарили. Парил его молодец и, докончив это дело, пал ему в ноги: "Не бери, дедушка, за собаку денег, а выпро­си меня!" Дед послушался: "Отдай, говорит, мне добра молодца; за-место сына у меня будет ". — "Много просишь, старик, да делать нечего, надо дать ". Пришли домой, и сказывает молодец старику:

"Ступай ты в Новгород, отыщи на улице Рогатице такого-то куп­ца ". Старик пошел в Новгород, попросился к купцу ночевать и стал его спрашивать: "Были ль у тебя дети?"— "Был один сын, да мать в сердцах крикнула на него: "Лембои те возьми!" Лембои и унес его".— "А что дашь, я тебе ворочу его?" Добрый молодец, которого вывел старик от лембоев, и был тот самый купеческий сын. Купец обрадовался и принял старика со старухою к себе в дом».

В этом коротеньком рассказе на самом деле множество при­меров работы Разума в ту пору, когда он был прост. В литерату­роведении есть даже такое понятие «простецы», которым обо­значают людей той далекой эпохи, а точнее, тех, кто по тем законам живет среди современных людей. И не только люди бы­вают простецами. Если присмотреться, мифологический персо­наж лембои, черт, по-русски говоря, такой же простец и так же верен своему слову.

Когда небо было близко к земле, а люди просты, чтобы вы­жить, нужно было обмануть другого. Это свойственно главному простецу, богу простецов, которого в мифологии принято назы­вать Трикстером, Плутом. Но обмануть можно только с помо­щью слов, но не в слове. Я надеюсь подробнее рассказать об этом в книге, посвященной мифологическому мышлению.

Пока же мне достаточно обратить ваше внимание на то, что такое явление существовало в народном мировоззрении. И суще­ствовало как само собой разумеющееся. Более того, оно до сих пор живет в общественном мнении. Дал слово — держись. Я по­мню из своей юности, что в тех дворовых компаниях, где я бы­вал, появлялись взрослые мужики, балагуры, которые под все­общее одобрение обманывали других. К примеру, когда я однажды усомнился, что можно любого заставить сделать все, что хочешь, один из них прямо предложил мне:

— Ну, давай на бутылочку пивка я тебя надую. Только «да» и «нет». И ты мне сам бутылку поставишь?

Тут же вся толпа, где было много старших, то есть значимых для меня парней, обратилась к нам.

— Да не поставлю, — ответил я.

— Значит, согласен? — уточнил мое слово балагур.

— Ну, согласен, — ответил я и внутренне собрался, намере­ваясь внимательно следить за всеми его словами.

Мужик какое-то время хитро крутил словами. Этого я даже передать сейчас не могу, балагуры обладают потрясающим та­лантом вязать слова. Единственное, что я после понял, что он это делал для потехи зрителей, потому что окончание не имело ко всей его болтовне никакого отношения:

— Ну ты же не откажешься поставить мне бутылочку пива!?

Что ответить? Да или Нет?

И как не поставить? Я не поставил, но так никогда и не стал своим в той компании.

Почему? Я не захотел играть по их правилам, значит, ока­зался неуправляемым. А сообщество выживает только, если его члены управляемы. И чем опаснее способ зарабатывания на жизнь, избранный сообществом, тем жестче и определеннее должна быть управляемость его членов.

Вспомните блатные сообщества, попросту говоря, вспомни­те всем известные способы проверки на свойство (свой—чужой), применяемые в тюрьме. В первую очередь, они выражаются в вопросе: Ты за свои слова отвечаешь? И расплата, в случае нару­шения слова, просто страшная. В этом смысле, тюрьма, блатной мир — наследники разбойной культуры, которая прямо вырас­тает из мифологической эпохи. Их бы надо изучать и изучать эт­нографам.

Однако моя задача была не дать очерк этнопсихологии мыш­ления, а показать, что у каждого из нас есть возможность выйти на такой уровень простоты, который позволит напрямую, без помех и искажений, видеть, как устроен твой Разум. Только тог­да над ним можно работать, улучшать и менять на такой, какой нужен тебе для победы, для достижения твоей Мечты.

Иначе говоря, задача Руководителя, конечно, обучать людей. Но возможна ли она, а если возможна, то какими средствами, если сами люди не хотят учиться? Значит, руководитель стоит перед выбором: запустить придуманное Начальником предприя­тие любой ценой или же сделать так, чтобы люди на нашем пред­приятии наслаждались жизнью.

Мы изначально ставили условие, что избираем второй путь. И только его. Как же его достичь, если приходящие на предпри­ятие люди откажутся учиться?

Пока я вижу только один способ: не брать их и работать толь­ко с теми, кто учиться хочет.

А что такое учиться? В нашем случае — это явно не то же, что и в школе, где требуется запоминать то, что считается нужным человеку. Для нас — это раскрывать способность менять самого себя до самого основания, до Истот или Начал твоего Разума.

После этого уже можно говорить о создании орудий для дос­тижения мечты, но не ранее. Но как дойти до такой глубины? И почему бы не сделать этого самому?

Вот это и есть вопрос, с которого начинается совместная работа: могу ли я достичь всего, нужного для достижения меч­ты, сам? Если да, то нет никакой необходимости усложнять свою жизнь. Иди прямо к цели.

Если же нет, то появляется следующий вопрос: где, какую и как получить помощь?

И получается, как показывает опыт, что большей частью мы не можем достичь своих целей, потому что у нас не хватает силы. А силы у нас не хватает потому, что мы не можем ее собрать в единый кулак и использовать всю целиком. Мы разбросаны и раскиданы по вселенной нашего мышления...

И это выводит нас на следующую тему — Наука полководца, Наука побеждать, кроме преданности, включает в себя и Науку самопознания и самосовершенствования. А это основа и армии, и производства. Странно, правда? Армия, производство — школы самосо­вершенствования! Однако, если вы приглядитесь к тем, кто только поступает на службу или работу, то увидите, что для них это всегда пора сильнейшей работы над самими собой. Отупение приходит значительно позже.

По сути же, армия и первая работа — это место Мечты для очень многих из нас. И говорить об этом лучше на языке воинс­ком, потому что он позволяет собраться и выдержать это испы­тание как битву.

Офицерство, армия — это только внешнее оформление внут­реннего состояния полководца. На самом деле любой человек, за­тевающий большое дело, открывающий предприятие, идущий к мечте, которую не достичь в одиночку, хочет он того или не хочет, вынужден пребывать в состоянии полководца.

А это значит, что путь полководца стоит изучить любому, кто больше не хочет быть «маленьким человечком» и кто захотел стать самим собой.

И как только это решение — перестать унижаться и прятать­ся и стать тем, кто ты есть или занять достойное место в мире — будет тобой принято, тут же станет ясно, что наука полководца — это, как кажется, наука управления людьми, а по сути, наука создания условий для их обучения через самопознание и самораск­рытие. Тяжело в ученье...

Управление возможно лишь в самом бою, ради которого учи­лись. Но там полководец пропадает как личность, там за него будут действовать его полки. Можно сказать, что армия, которая бьется, — это большое тело полководца, воплощенное во мно­жество людей. В бою поздно что-либо менять, в бою нужно лишь поддерживать те образцы, которые заложены в сознание множе­ства людей во время обучения. Это и есть Управление.

В этом отличие науки полководца от науки Управляющего. Управляющий как бы находится уже внутри битвы. Для полко­водца она — лишь миг, лишь проверка того, как правильно он подготовил ее. Поэтому большую часть времени полководец за­нят подготовкой победы, а когда приходит время битвы, он пре­вращается в Управляющего.

Повторю. Путь Полководца на предприятии — это путь Руко­водителя, готовящего людей.